Председателю правозащитного центра В.Н. Хатажукову

Уважаемый  Валерий Назирович! Я  обращаюсь к Вам в связи с фальсификацией уголовного дела в отношении моего сына Рахаева Руслана Борисовича, бывшего заместителя начальника полиции, начальника ОУР ОМВД РФ по г Черкесску Карачаево-Черкесской республики, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.111, ст.286 УК РФ по факту причинения тяжких телесных повреждений Джанкезову Д.Ю. (многочисленные переломы ребер и грудины), от которых он скончался, и нанесении побоев Джадтоеву И.Х-Р. Вся моя семья и мой сын уроженцы Кабардино-Балкарии и потому я прошу Вашей поддержки и помощи.

Правозащитники и журналисты называют  наше дело эксклюзивным по очевидности отсутствия вины обвиняемого, а также «лакмусовой бумажкой российского правового беспредела», «пособием для  полицейских, как срубить неугодного сотрудника», «пример того, что надо не служить, а деньги копить»… А в период дополнительного расследования еще и «лунденским делом капитана Рахаева». После  того как информация по нашему делу стала появляться в интернете и публикации результатов журналистского расследования Ирины Гордиенко в «Новой газете» под заголовком «Враг за заваренными дверями»  наше дело было поставлено на контроль в аппарате Уполномоченного по правам человека в РФ под номером Р-407 от 07.09.2012 года.

Несмотря на все усилия, нам не удалось отстоять свою правоту ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства: Черкесским судом Руслан был осужден на 13 лет лишения свободы, с отбыванием наказания в ИК строгого режима.  Он единственный полицейский в КЧР, который получил реальный срок за подобные преступления, тем более такой жестокий срок. Как нам объясняют - это результат наших жалоб на действия СК и прокуратуры. Другими словами, мы должны были безропотно принять на себя вину настоящих преступников и не «мешать» СК, прокуратуре и суду их выгораживать.

Но как с этим смириться, если мой сын не виновен? Его полную невиновность доказывают множество объективных доказательств: показания свидетелей, документы, имеющиеся в деле, данные видеорегистратора, детализация телефонных переговоров, экспертизы,  отсутствие мало-мальски реального мотива в его действиях, исключительно положительные характеристики.

08.10.2013г. судебная коллегия Верховного Суда  КЧР  отменила приговор Черкесского суда от 8 июля 2013 г. В своем апелляционном определении суд указал на множественные нарушения, как в применении материального закона, так и процессуального порядка, допущенные Черкесским городским судом. Суд установил, что предъявленное Рахаеву Р.Б. обвинение не соответствует материалам уголовного дела, следовательно, является необоснованным и возвратил уголовное дело  прокурору КЧР для устранения препятствий его рассмотрения судом. После 19 месяцев в СИЗО, почти потеряв зрение, больной и опустошенный как физически, так и морально, Руслан, был отпущен из зала суда под подписку о невыезде.

Суд апелляционной инстанции в своем определении отметил многочисленные недостатки (но в деле их кратно больше), которые были допущены следственными органами и судом первой инстанции при расследовании данного уголовного дела. На эти недостатки в течение всего периода, пока шло предварительное расследование, указывали не только мы в своих многочисленных письмах и на личных приемах, но и депутаты Госдумы РФ и  правозащитные организации в своих запросах и обращениях, журналисты в своих статьях.

Защита, оспаривая приговор Черкесского городского суда, настаивала на вынесении оправдательного приговора, поскольку материалы уголовного дела содержат неоспоримые  доказательства отсутствия его вины и такие же неоспоримые доказательства для предъявления обвинения шестерым сотрудникам полиции, с которыми Джанкезов Д.Ю. находился всю ночь с 06.10.2011г. и первую половину дня 07.10.2011г.  При этом Джанкезов был задержан  ими без телесных повреждений, а через 11 часов  доставлен в ОМВД РФ по г. Черкесску избитым и окровавленным. Смерть Джанкезова наступила в кабинете этих же сотрудников, которые тут же бежали с места происшествия, заперев его труп в кабинете. Явившись через три дня, они  обвинили в случившемся моего сына, который работал в этой должности менее месяца. Каждое их утверждение можно охарактеризовать одним словом – ЛОЖЬ! Причем явная и легко доказуемая материалами самого дела.

Верховный Суд КЧР согласился с мнением защиты о том, что действиям сотрудников полиции не дана правовая оценка при наличии множества оснований для привлечения их к уголовной ответственности.

Картина  произошедшего, исходя из материалов дела, такова:

В ночь с 6 на 7 октября 2011 года  в  городе Черкесске группой офицеров полиции из различных подразделений ОМВД РФ по г. Черкесску были задержаны граждане Джанкезов Д.Ю и Джатдоев И.Х-Р., лица без определенных занятий, находившиеся в состоянии алкогольного и наркотического  опьянения. Через 13 часов Джанкезов умирает в кабинете задержавших его оперативников. Согласно обвинительному заключению и показаниям всех шестерых полицейских (4 оперативников и 2 участковых) они якобы входили в особую оперативную группу по раскрытию серийных квартирных краж на территории г. Черкесска.  Группа якобы  была создана приказом начальника ОМВД по г. Черкесску, контроль за ее деятельностью осуществлял начальник ОРЧ Рахаев Р.Б. Ночью указанной группой был задержан вор-рецидивист, организатор серийных (около 30!)  квартирных краж Джанкезов Д.Ю. и его подельник Джатдоев И.Х-Р. Но в ходе судебного следствия выяснилось, что подобный приказ начальником ОМВД не издавался, следовательно на контроле у Рахаева не находился, разрешение на работу в ночное время и инструктаж с сотрудниками не проводился, двое из них вообще не были в подчинении Рахаева. Незаконное задержание Джанкезова с ним не согласовывалось. Более того, Джанкезов  вором-рецидивистом, а тем более организатором серийных краж не был, а Джатдоев, судя по тому, что он благополучно избег наказания за участие в 27 кражах, не был его подельником, если только подозрение с него не было снято за согласие оговорить Рахаева.  Проведенное Рахаевым собственное расследование не оставляет сомнения, что данная группа полицейских организовалась самопроизвольно. В суде Рахаев заявил, что задержание Джанкезова и удержание его в опорном пункте  были незаконными, а действия сотрудников относительно Джанкезова являются частным сыском, продиктованным их личной, корыстной заинтересованностью. Иными словами их работа в отношении Джанкезова была проплачена лицами, для которых и выбивалась у него информация о крупной краже, совершенной на одном из складов сантехники.

Исходя из материалов дела следует, что Джанкезов продал соседке отопительную батарею с этой базы, о чем стало известно оперативникам. Этот факт и вызвал повышенный интерес оперативников к Джанкезову, стоивший ему жизни.

Ночью, в 1 час 20 минут 7 октября Джанкезов проходит медицинское освидетельствование в наркологическом диспансере, в ходе которого установлено отсутствие у него телесных повреждений, средняя степень опьянения и ясное сознание (протокол медосвидетельствования №1732). Но пятеро из шести полицейских настаивают на наличии  на момент задержания у него на лице застарелых кожных повреждений, «синячков» и ссадин. Помимо наркологов отсутствие  у него кожных повреждений и следов крови на лице и одежде категорически утверждают жена Джанкезова, двое приятелей, с которыми он расстается за несколько минут до задержания  и даже один из участковых уполномоченных, участвовавших в его задержании.

По словам всех шестерых полицейских они всю ночь  удерживали Джанкезова в опорном пункте полиции. Этот опорный пункт единственный в городе находится в торце здания школы, вдали от жилого массива и видеокамер дежурной части. Всю ночь с Джанкезовым проводят все те же шесть офицеров полиции во главе с заместителем начальника ОУР. По их словам, так как он был пьян, ему не было задано ни одного вопроса. Но в три часа он видимо все же выдает своего подельника, брата своей жены, Джатдоева. Полицейские выезжают и в 4 часа утра по счастливой случайности видят Джатдоева в состоянии алкогольного  и наркотического опьянения прогуливающимся на той же окраинной улице Черкесска.  Джатдоев при этом указывает совершенно другие места и время своего задержания, которые никак не соответствуют ни показаниям полицейских, ни обвинению. Задержав его, они проводят ту же процедуру медосвидетельствования, а затем доставляют его в дежурную часть ОМВД, где его благополучно помещают в КАЗ.  Пьяного до невменяемости (а по мнению нарколога вполне адекватного) Джанкезова они заботливо поят  чаем, укладывают  спать на кушетке (в их первых показаниях он сидит на стуле, но через несколько месяцев, вчитавшись в наши письма, они соображают, что пьяный до невменяемости человек не может удержаться на стуле, на что мы обращали внимание следствия в своих обращениях). Сами же, оберегая его сон, в ожидании его пробуждения дремлют вокруг него на стульях. Почему-то в интернете эта благостная картина вызывала у мужчин, в т.ч. полицейских и когда-либо задержанных ими,  искреннее веселье. Когда я спросила у одного бывшего полицейского с 30летним стажем оперативной работы причину веселья, он ответил: «В действительности он бы валялся на полу, прикованный наручниками к батарее, а они отправились спать, оставив одного из участковых в опорном пункте». Нет сомнения, что и Джанкезов был прикован к батарее, так как при осмотре его трупа эксперты отмечают наличие  «на тыльной поверхности левой кисти фиолетовый кровоподтек 9*6 см. На тыльной поверхности правой кисти фиолетовый кровоподтек 4*2,5 см. …На передней поверхности левого запястья розовато-фиолетовый кровоподтек  3*5 см». И явно не мой сын, видевший его в течение нескольких минут за 20-30 минут до смерти, виновник появления этих кровоподтеков.  В шесть часов один из участковых, напоив Джанкезова чаем, беседует с ним о семье и детях и, удостоверившись, что этот человек не может быть организатором серии краж, объявив об этом коллегам, уезжает домой отдыхать. Он настойчиво утверждает, что на лице Джанкезова на тот момент нет ни ссадин, ни гематом, ни следов крови. При этом утром, после того как Джанкезов проснулся протрезвевший и напился чаю, самоотверженные полицейские, ждавшие его пробуждения ранним утром, чтобы приступить к его допросу, вдруг теряют к нему всякий интерес. В течение как минимум трех с половиной часов, по их словам, они не задают  ему ни одного вопроса.

Через 10 часов, утром в 9 часов 25 минут Джанкезова доставляют в здание ОМВД по г. Черкесску. В здании ОМВД по уверению всех пятерых полицейских они незамедлительно передают его оперативному дежурному целым и невредимым. Дежурный с нескрываемым ужасом отрицает этот факт, они настаивают. На его счастье, его  правоту и лживость полицейских подтверждают протокол административного задержания, в котором он отразил время доставления и следы крови и травм на лице Джанкезова, а также изображение на видеокамере, установленной в кабинете доставленных.  Тем не менее, следствие предпочитает протоколу и даже видеокамере показания полицейских. Где Джанкезов находился в течение полутора часов следствием не устанавливалось.

Только в 10 часов 45 минут Джанкезов появляется в кабинете для административно задержанных. У него истерзанный и измученный вид, волосы всклокочены, на голове уже нет бейсболки, руки постоянно находятся в области груди и ребер. Иными словами,  до встречи с Рахаевым он уже избит, окровавлен, на лбу у него виден след от ссадины, под глазом гематома, руки опухшие, на них видны те самые фиолетовые кровоподтеки, отмеченные экспертами при осмотре трупа… Все это следствием и судом первой инстанции не «замечено». Судебной коллегией ВС КЧР в ходе просмотра записей с камер наблюдения, было установлено, что  у потерпевшего Д.Ю. Джанкезова на лице имеются следы телесных повреждений. Коллегия ВС КЧР   «разглядела» и то, что как во время доставления Д.Ю. Джанкезова в ОМВД России по г. Черкесску, так и во время направления потерпевшего к мировому судье, Д.Ю. Джанкезова сопровождало Неустановленное следствием лицо, которое имело свободный доступ в здание ОМВД.

То, что Джанкезов избит видит и оперативный дежурный. В отношении Джанкезова Д.Ю. оформляется протокол об административном задержании. В протоколе оперативный дежурный подтверждает увиденное нами на камерах и отмечает, что у доставленного в дежурную часть ОМВД Джанкезова «лицо красное, на губах засохшая кровь, левое ухо в засохшей крови, под левым глазом гематома» (протокол об административном задержании серии ВВ №000497 от 07 октября 2011 года). Большую часть времени в кабинете задержанных  Джанкезов проводит в крошечном туалете размером в 1 кв. метр, куда вместе с ним набиваются по одному, а то и по двое встревоженные сотрудники полиции. Его  пытаются привести в порядок перед доставлением в суд, о чем свидетельствует отсутствие на нем следов засохшей крови, влажный ворот одежды при осмотре трупа и наличие засохшей крови на одежде и белье, а так же изображения с видеокамеры.

Кто избивал Джанкезова в промежуток  времени от медосвидетельствования (01 час 20 минут) до доставления в кабинет административно задержанных (10 часов 45 минут) следствием не устанавливалось.

В 10 часов 53 минуты, все те же, задержавшие Джанкезова и Джатдоева, офицеры полиции в пешем порядке отводят их в мировой суд, который находится в непосредственной близости от  здания полиции. В отношении обоих выносится решение о привлечении их к административной ответственности в виде административного ареста на 10 суток. И предварительным следствием  и позднее при судебном разбирательстве игнорируется  грубая фальсификация  административного дела Д.Джанкезова. О ней свидетельствуют многочисленные неоговоренные исправления, подтирки и поправки, несоответствие времени, места и лиц, осуществлявших задержание, реальным событиям. Отсутствует даже виза руководства ОМВД о направлении дела в  суд. Даже в Журнал доставленных по ОМВД он внесен под одним номером с предыдущим  задержанным…

В 11 часов 45 минут административно задержанные  вновь доставляются в здание ОМВД по г. Черкесску. Полицейские утверждают, что при  следовании из здания суда (приблизительно 11:30 – 11:45) на телефон   оперативника Байкулова А.М.  поступает звонок от Рахаева, который требует доставить задержанных к нему в кабинет № 40 на третий этаж. Полицейские старательно пытаются вразумить  своего начальника, ссылаясь на незаконность его требования, так как административно задержанных  положено сразу же передать в ИВС. Но Рахаев настаивает, согласно обвинению, совершая тем самым должностное преступление. По их показаниям при разговоре присутствуют все свидетели, а один из них даже явственно опознает  голос Рахаева, доносящийся из телефонной трубки. Но, увы! Анализ детализации телефонных переговоров, представленный стороной защиты в ходе судебного следствия, доказывает ложность этих утверждений. Такого звонка в действительности не существовало. Но это не смутило ни самих «свидетелей», ни следствие, ни прокурора, ни Черкесский суд. Звонок Рахаева Байкулову последовал в 13:26, когда те же оперативники еще до приезда следственной бригады покинули место происшествия, заперев труп Джанкезова в своем кабинете.  При прибытии следователя на место происшествия встал даже вопрос о вскрытии запертой двери.

Когда и кем, в каком состоянии задержанные были препровождены на третий этаж, где расположены кабинеты ОУР после доставления в здание ОМВД г. Черкесска не установлено, так как видеокамера, из холла здания, которая могла бы ответить на данный вопрос, преднамеренно не осмотрена и не приобщена к делу.

Установлено, что в 12 часов 56 минут согласно детализации телефонных переговоров встревоженный оперативный дежурный уже вторично звонит к заместителю начальника ОУР Биджиеву М., возглавлявшему несуществующую «особую» группу и осуществлявшему руководство «операцией» по задержанию Джанкезова. Дежурный требует незамедлительно передать Джанкезова в ИВС. Биджиев обещает сделать это, хотя никакой речи о его доставлении в ИВС не может быть и речи.  В это время Джанкезов скорее всего мертв, либо агонизирует и заботливые полицейские делают ему прямой массаж сердца, поят кефиром, который по их словам льется по его лицу, но при этом ни врачи скорой помощи, ни следователь, ни эксперты не устанавливают белых помарок на его лице при осмотре.  Биджиев звонит другому заместителю начальника ОУР, с которым, а никак не с Рахаевым он и Байкулов интенсивно созваниваются во время всех этапов по задержанию Джанкезова.  Он докладывает ему, что Джанкезов умирает либо уже умер. Тот почему-то бежит на станцию скорой помощи, которая расположена поблизости, но бригада уже выехала. (В феврале текущего года в Усть-Джегутинском  РОВД был убит  задержанный полицейскими молодой человек. Полицейские пытались убедить врачей скорой помощи вывезти его труп из здания ОМВД). Согласно карте вызова скорой помощи №42512 от 07.10.2011г. в п.21 «Анамнез» сказано: «Со слов сотрудников полиции был доставлен в алкогольном опьянении, внезапно потерял сознание, перестал дышать 10 минут назад. Самостоятельно делали непрямой массаж сердца».

В 13 часов 12 минут согласно видеорегистратору приезжает скорая помощь и врач, осмотрев труп, в присутствии начальника полиции констатирует смерть Джанкезова от  тромбоэмболии. В суде она подтверждает, что синюшный цвет лица Джанкезова приняла за признак тромпоэмболии. Только через несколько часов после смерти и вскрытия трупа в морге выясняется настоящая причина смерти – многочисленные травмы.

Тем не менее, уже в 13 часов 31-33 минуты, еще до приезда следственной бригады, все сотрудники, участвовавшие в задержании Джанкезова, поспешно покидают место происшествия, так как только они знают истинную причину его смерти. (Вместе с ними покидает здание и Лицо Неустановленное следствием, которое постоянно сопровождает их во время всех перемещений. Возможно, это лицо заинтересованное в нахождении украденной с базы сантехники).  При этом оперативники  запирают  труп Джанкезова в своем кабинете  и исчезают на три дня.  10 октября, по словам одного из сотрудников полиции Бахадурова А., разговор с которым был записан нами на диктофон, (аудио запись направлена в СУ СК по КЧР), «порешав вопрос деньгами», они являются в СК и дают показания, обвинив во всем своего руководителя Рахаева Р.Б., заместителя начальника полиции города Черкесска, начальника ОУР, который был переведен на эту должность из отдела собственной безопасности МВД РФ по Северо-Кавказскому округу  менее месяца назад, уроженца Кабардино-Балкарии.

По  словам Рахаева Джанкезова он видел в отделе не более 5 минут приблизительно в 12 часов 35 минут, (с такой точностью установить  время позволила детализация его телефонных переговоров), а затем уже мертвым после 13 часов, когда  по его требованию один из оперативников открыл запертую на ключ дверь  в кабинете оперативников. Джатдоева же в здании ОМВД он не видел вовсе. Его мой сын впервые увидел в судебном заседании. Каждое его утверждение  подтверждают такие объективные средства контроля как видеорегистратор и детализация телефонных переговоров, а также судебно-медицинские заключения, которые никто не принимает во внимание. Но главным доказательством его невиновности, мне кажется можно назвать бесчисленные противоречия  в показаниях свидетелей.  Они разоблачают их явную лживость.

У меня есть все основания утверждать, что, не проработав в указанной должности и месяца, мой сын стал жертвой  оговора со стороны своих новых «коллег», которые, совершив преступление,  переложили ответственность на невиновного человека. Этому имеются  очевидные и бесспорные доказательства, подробно изложенные адвокатом в выступлении на прениях. Более чем четырехчасовое выступление адвоката в прениях присутствующие в зале суда прослушали затаив дыхание. После судебного заседания все спрашивали: «Как такое возможно? Что же делать тем несчастным, у которых нет такой защиты?» Все были уверены, что последует оправдательный приговор. Убедительно прошу Вас ознакомиться с текстом выступления адвоката на прениях. Невиновность Руслана в нем так очевидна, что у Вас не останется в ней сомнений. Текст большой по объему, но ведь речь идет о судьбе молодого человека.

С первого дня расследование осуществлялось односторонне, версии о причастности иных лиц к совершенным преступлениям не проверялись.  25 ноября 2011 года, менее чем  через два месяца после случившегося, судебно-медицинская экспертиза, проведенная Бюро СМЭ КЧР, пришла к выводу, что телесные повреждения умершему причинены в  срок свыше 4-6 часов, но менее 20 часов до наступления смерти, а никак не в течение часа до смерти, как утверждали полицейские, т.е. задолго до встречи Рахаева с умершим. Экспертиза подтвердила, что при наличии перечисленных травм и отсутствии повреждений опорно-двигательного аппарата он не потерял способности к активным действиям. Мы сами были зрителями телевизионного сюжета о том, как человек с ножом в голове, истекая кровью, бежал в больницу, а водители советовали ему двигаться быстрее. У Джанкезова же были целы руки, ноги, не было повреждений спинного и головного мозга. Даже перелом грудины и некоторых ребер, судя по экспертизе Российского Центра СМЭ, могли произойти от непрямого массажа сердца, который провели неустановленные следствием полицейские и врач скорой помощи.

Следствием  установлено, что Рахаев видел Джанкезова не более, чем за 30 минут до смерти. Таким образом,  выводы экспертизы  доказывали его полную непричастность к смерти последнего. Они указывали с полной очевидностью на истинных виновников смерти Джанкезова, так как это как раз тот период, когда Джанкезов находился под  заботливым «наблюдением» все тех же шести полицейских.  У следствия появился реальный шанс установить истину. НЕ тут то было! Следователем  не было  задано «свидетелям»  ни одного вопроса не только разоблачающего их ложь, но даже уточняющего их показания. Заключение полностью разрушало версию о виновности моего сына, но дело против него уже было сфабриковано. Он оказался самой подходящей для этого кандидатурой  - чужой в республике, к тому же особист и законник.  По слухам виновники смерти Джанкезова заплатили немалую сумму (до 20 миллионов), чтобы попасть из числа подозреваемых в убийстве в число основных и единственных свидетелей обвинения. Что эти слухи имеют под собой реальную почву,  со всей очевидностью доказывает простейший анализ  хода  следствия. И тот кто скажет, что это не так покривит душой. Иначе как понять то, что следствие наделило их статусом непогрешимых людей, чьи показания правдивее и весомее  показаний видеорегистратора и детализации  телефонных переговоров. Несмотря на бесчисленные противоречия в показаниях свидетелей, их явную заинтересованность в исходе дела, никакие другие версии следствием просто не рассматривались. Более того все обязательные следственные  действия проводились с нарушением сроков, не в полном объеме. О чем говорить, если нам приходится добиваться и не удается добиться детализации телефона убитого!!!

Согласно обвинению избиение и смерть Джанкезова проходят во временной промежуток  менее часа. Рахаев успевает в течение 10 минут нанести Джанкезову удары, оставившие синюшно-багровые кровоподтеки по всему телу и голове,  множественные переломы ребер, а затем в эффектном прыжке на грудь ломает ему грудину. Прерываясь на обед,  на  5 звонков по телефону, во время которых он, как  всегда спокоен, сдержан и доброжелателен,  он несколько раз забегает в другой кабинет, расположенный в 20 метрах от его кабинета и избивает второго задержанного  Джатдоева. При этом, не утруждая себя вопросом, кто этот человек и не задавая ему ни одного вопроса. Он в ловком броске швыряет Джатдоева с высоты своего роста (182 см) на пол и тот при падении ударяется боком о деревянную ручку кресла. При этом оперативники, по словам Джадтоева «прикалываются», восхищенные его ловкостью.  Оперативники же утверждают, что не присутствовали при этом эпизоде. Но утверждают, что видели как Рахаев, вбежав в кабинет   очередной раз, хватает того за волосы и не менее 3 раз бьет лицом о спинку кресла с металлической окантовкой, что не могло не повредить лицо Джатдоева. И на самом деле на теле Джатдоева есть кровоподтеки, а на носу ссадина. Но судебно-медицинская экспертиза  №390  установила, что 9 октября 2011г. (через два дня после преступления) при осмотре  на теле Х.И-Р Джатдоева обнаружены кровоподтеки на задней поверхности туловища и правом плечевом суставе, но причинены в срок за 6-8 суток до его осмотра, а ссадина на лице имеется, но нанесена она за «несколько часов до экспертизы, не исключено, что манипуляциями собственной рукой». Таким образом, показания Х.И-Р Джатдоева, в части его избиения Р.Б. Рахаевым 07 октября 2011 года, объективного подтверждения не нашли. Более того выводы указанной экспертизы   и другие имеющиеся в деле материалы очередной раз разоблачили ложность его показаний. Сообразительный Джатдоев тут же заменил нанесение ему Рахаевым сокрушительных ударов лицом о металлическую окантовку кресла на удар в менее заметную область - пах. Но все остальные менее сообразительные свидетели  настаивают, что несколько ударов лицом по спинке кресла в их присутствии, несмотря на их увещевания, Рахаевым, наносились …

Для всякого непредвзятого, а главное непроплаченного человека, очевидно, что обвинение изначально являлось необоснованным, незаконным, поскольку оно вытекает не из обстоятельств дела, а из той отвратительной по своей лживости картины, которая является плодом совместных усилий следствия и основных свидетелей обвинения. Эта картина настолько неправдоподобна, более того  абсурдна, что является откровенным и циничным вызовом не только законности и правосудию, но и элементарной житейской логике, здравому смыслу. Показания в суде демонстрируют истинное лицо полицейских, чьи показания положены в основу обвинения против моего сына. Так один из них живописует, как «подразбитый», по его словам, Рахаевым Джанкезов, окровавленными искусанными губами зовет маму (при осмотре трупа следователем и экспертом ни крови, ни следов укусов не обнаружено), но сам полицейский  же отправляется обедать в соседний кабинет, оставив того умирать на полу.

Есть все основания утверждать, что все показания полицейских и утверждения обвинения лживы от первого до последнего слова.  И основываться при этом только на материалах дела. Так, свидетели обвинения ссылаются на наличие несуществующего приказа якобы объединившего их, сотрудников разных подразделений, в особую оперативно-розыскную группу по раскрытию серийных краж.

Они  представляют безработного пьяницу (Джанкезов беспрерывно пьет на улице, у гаражей и вовсе не торопится к беспомощной матери, которая осталась без присмотра)  и наркомана (подтверждено справкой НД) как вора-рецидивиста и особо опасного организатора серийных краж,  этакого местного Аль-Капоне, что опровергает справка ИЦ и его  асоциальный образ жизни. Даже описание его одежды, которое приводит следователь, говорит само за себя: все предметы его одежды очень грязные и очень поношенные,  подпоясан он телефонным шнуром(!)  Согласитесь, организаторы серийных краж выглядят несколько по-другому.

Полицейские  рассказывают, как осуществляли слежку за автомобилем, в котором следовал Джанкезов, но при этом следуют за этой машиной по разным маршрутам, а телефоны их постоянно «засвечиваются» в других концах города.

Они,  не сдерживая слез, бесстыдно описывают, как помогали загрузить труп несчастного в машину скорой помощи, но, опять же, один из них нес этот труп на руках, другой на носилках, а третий вообще на простыне. Если относиться с доверием к их словам логично предположить, что 7 октября в здании ОМВД погиб не один, а три человека…

Перечень нелепых утверждений этих «свидетелей обвинения» можно продолжать до бесконечности. Так же нелеп и мотив действий Рахаева, которому отведена роль этакого подручного «пытателя» у своих подчиненных,  в  «медицинской маске и перчатках» дожидающегося доставления в ОРЧ задержанных.

Показания против Рахаева дал Хаджи Джатдоев, по словам полицейских подельник Джанкезова, двоюродный брат его жены, участник 27 квартирных краж, которого задержали  в ту же ночь. Его Рахаев не видел в здании ОМВД и увидел впервые только в суде. Джатдоев, как выяснилось в ходе судебного разбирательства родственник оперативника Байкулова, инициатора всей операции по задержанию Джанкезова и рьяного обвинителя моего сына. Мать Джатдоева урожденная Байкулова.  Сотрудник ОРЧ Бахадуров А. в разговоре с нами  (диктофонная запись разговора передана нами в СК КЧР) подтвердил показания полицейских, что Джатдоев был участником 27 квартирных краж, по которым были проведены и «выборки и следственные действия». Но он избег ответственности, дав показания против моего сына. За  подозрения в организации этих краж Джанкезов поплатился жизнью. А  Джатдоев, который по его собственному признанию в суде  ничего не видит, пока не примет наркотик, на свободе и дает сбивчивые и разноречивые показания против Рахаева.  Старательно, в меру своего разумения, с большим пылом поддерживает он своего родича Байкулова и обвинение, но при этом своими показаниями полностью дискредитировал показания полицейских и само обвинение. Порой его показания казались тонкой насмешкой над самим процессом: сумеют ли судья и обвинитель дать какое-то вразумительное объяснение тому абсурду, что он здесь плетет? Начал он с того, что  не мог припомнить является ли он отцом семерых детей и холост, либо женат и детей у него всего трое.

В своих многочисленных показаниях он упрямо отрицал и менял время и место своего задержания, указанные в обвинении:

- в своих показаниях Джадтоев дает описание внешности и одежды лица, совершившего в отношении него преступление. Он описал его как «худого, в черных джинсовых брюках и черной джинсовой куртке, с лицом в оспинах или прыщах» и это не совпадает с действительной внешностью и одеждой Рахаева Р.Б.  рослого (182 см),  достаточно упитанного (90 кг), с гладким лицом, одетого в этот день как обычно в классический костюм и рубашку, что подтвердили даже его оппоненты Биджиев и  Бахадуров.  Это описание не совпадает и с изображением на фотографии, по которой он якобы опознал Рахаева.

- описывал картину, представшую перед ним, когда он в сопровождении все тех же полицейских был доставлен на третий этаж в отдел уголовного розыска, и эта картина полностью разрушала их тщательно согласованное описание;

- настойчиво указывал, в том числе в суде, что избивали Джанкезова не в кабинете Рахаева, который находится в торце здания по правую сторону коридора (каб.40), а в другом кабинете, расположенном в центре коридора по левую сторону (каб.45). Он уверенно опознал  этот кабинет на месте, что не помешало следователю произвольно заменить его на  другой (каб.47);

-  входя во все больший азарт, при допросе в суде Джатдоев утверждал, что ему «начальник оперативников» якобы нанес пять ударов по разным частям тела, при этом выбегая и забегая в кабинет. Этим он поставил бы свидетелей и обвинение в затруднительное положение, если бы среди них был хоть кто-то, пожелавший установить истину. При всем желании у обвинителей не было возможности уделить Рахаеву более десяти минут на всю процедуру избиения. За это время он должен был успеть  в своем кабинете нанести одному задержанному удары, оставившие следы  по всему телу «с головы до пят» и переломать ребра и грудину  и пять раз, прерываясь, «стремительно забегать», как указано в обвинении, в кабинет оперативников, находящийся в 20 метрах, чтобы избивать второго, при этом, даже не утруждаясь выяснением его личности и не задавая ему ни одного вопроса.

За этот же неполный час Рахаев должен успеть пообедать (в 12:10 посланный им за продуктами сотрудник только возвращается в здание), шесть раз переговорить только по мобильному телефону.  Также по телефону разговаривают и полицейские, которые в это время по их показаниям спасают и прячут  потерпевшего Джатдоева от своего обезумевшего начальника, оказывают помощь умирающему Джанкезову. Впрочем, нет таких нелепостей, которые бы смутили следствие, прокуратуру или Черкесский суд.

Следствием преднамеренно утаивались и скрывались обстоятельства, которые устанавливали  объективную картину преступления. Так Джатдоев настаивал, что Джанкезова доставили не в кабинет Рахаева как утверждали полицейские, а в кабинет № 45, который расположен на противоположной стороне коридора примерно в 20 метрах от кабинета Рахаева. Он уверенно опознал кабинет на месте, описав его признаки. Именно из этого кабинета, а не из кабинета Рахаева по его словам, приходили полицейские и сетовали, что Джанкезов  ни в чем не признается. В этот же кабинет  Джатдоева завели после того как вывели из него избитого там Джанкезова. «Когда меня завели в указанный кабинет, то там я увидел на столе сломанную на две части резиновую дубинку… При этом имелись следы мытья пола ближе к центральной части кабинета. …Там участковый мне говорит: ты видишь ту дубинку, говорит. Скорее всего, Джанкезов после нее такой стал, говорит. Если ты хочешь, говорит, теперь давай начистоту начнем разговор» - показывал Джатдоев. Неожиданно наличие сломанной дубинки в кабинете оперативников нашло подтверждение в показаниях и УПП Тазартуков. Показания Джатдоева и выводы СМЭ окончательно разрушали всю картину происшедшего, нарисованную полицейскими, а также разоблачали лживость его собственных показаний в отношении моего сына.  Они в очередной раз свидетельствовали о невиновности моего сына.  Чтобы избежать этого следователь произвольно заменил кабинет № 45 на другой. Для этого он просто изменил одну цифру в нумерации кабинета и нарек его №47, а показания Джатдоева, что избиение Джанкезова проходило никак не в кабинете Рахаева просто «не заметил». В результате ловкости следователя кабинет №45 не был осмотрен, смывы на наличие биологических следов не взяты, личность участкового, грозившего Джадтоеву «разговором начистоту» с помощью дубинки, сломанной о Джанкезова не установлена (с этой целью опознание участковых, задерживавших Джанкезова и Джатдоева не проводилось), сама дубинка не изъята и кем, а главное на ком она была сломана, не выяснено. Связь между замытыми полами в кабинете и установленной при осмотре трупа Джанкезова влажностью его одежды так же не установлена. Другими словами, замена кабинета привела к сокрытию следов преступления. В результате действий следователя был осмотрен только  кабинет Рахаева, но следов преступления в нем не найдено. Вот уж воистину  как в пословице о трусливом охотнике: «Медведь рядом, а он медвежьи следы ищет».

Ни одно из утверждений Джатдоева, противоречивших показаниям «свидетелей», обвинение не перепроверило, более того, оно их не заметило.

Убедительным доказательством, что следствие велось предвзято, служит то, что даже первоочередные обязательные следственные действия проводились только после наших настойчивых, неоднократных обращений в правоохранительные органы. При этом даже не делалось попыток  скрыть формальность этих действий.

Два года (!)нам пришлось добиваться  детализации служебного телефона Рахаева. Мы  получали отказ следователя, так как это могло свести интервал во времени, когда он мог наносить удары, до нескольких минут. Добиться проведения такого традиционного следственного действия как детализация мобильного телефона умершего Джанкезова нам так и не удалось даже в ходе дополнительного следствия. Настойчивость, с которой нам отказывают в детализации телефонных переговоров убитого, просто поразительна. Возможно,  эта детализация  может открыть нежелательную информацию: связь кого-то из оперативников с Джанкезовым еще до его задержания…

Несмотря на то, что уже в первые несколько часов расследования, следователю становится известным, что Джанкезов всю ночь содержался в опорном пункте и был доставлен туда целым и невредимым, а препровожден в ОМВД в кабинет разбора избитым, с кровоточащими ранами, что не могло не оставить следов в указанных помещениях, смывы на биохимический анализ не взяты  ни в кабинете разбора, ни в опорном пункте. Опорный пункт осмотрен формально  через десять месяцев после происшествия и после наших неоднократных обращений в различные инстанции.

Кабинет, в котором, по словам Джатдоева, избивали Джанкезова и где он видел сломанную пополам дубинку и замытые полы, заменен следователем на другой кабинет и потому осмотра в нем не проводилось вовсе.

Опознание участковых, задержавших Джатдоева не проводилось, несмотря на то, что в своих показания помимо задержавших его, он ссылается на неустановленных следствием участковых.

Две камеры видеонаблюдения, установленные в холле здания ОМВД, преднамеренно не были изъяты, осмотрены и соответственно не приобщены к материалам дела. А именно изображения с этих камер, которые запечатлели Джанкезова и сопровождавших его лиц в непосредственной близости, могли с полной достоверностью свидетельствовать о физическом состоянии Джанкезова при его доставлении в здание ОМВД. Эти же изображения ответили бы на вопросы о том, в какое время, кем и в каком состоянии он был сопровожден на третий этаж ОВД. Но наши следователи пренебрегают объективными данными видеорегистратора.  Они предпочитают настойчиво вопрошать экспертов о том, мог ли Джанкезов двигаться «не подавая вида» при наличии таких травм. С чего они взяли, что он не подавал виду?  Так утверждают все те же «свидетели».

Выгораживая истинных виновниов смерти Джанкезова следователи идут на  преступления. В ходе следствия изображение на единственной камере из кабинета разбора,  где Джанкезов  в отличие от двух камер наружного наблюдения запечатлен вблизи,  потеряло цветность. Оно превратилось из цветной в черно-белую, что, естественно, усложнило установление истины по делу с  помощью такого объективного средства контроля как видеорегистратор, так как скрыло цвет ссадин и кровоподтеков на его лице и руках. Ответ следователя Шураева на заявление Руслана по данному поводу образчик издевательского и пренебрежительного отношения  следователей СК КЧР  к любым нашим доводам.

Несмотря на то, что результат технической экспертизы жесткого диска видеорегистратора направлен следователю 02.11.2011 г., менее чем через месяц после случившегося, а видеозапись по утверждению следователя  «имеет непосредственное доказательственное значение», осмотр и приобщение к делу в качестве вещдоков жесткого диска с изображениями с трех видеокамер,  им не проводились вообще.  Только 11 августа 2012 года, по истечении 10 месяцев (!) со дня преступления за 3 часа осматривается запись с трех камер протяженностью в 45 часов. Представитель ОМВД на осмотр не приглашается и все лица устанавливаются предположительно.

Детализация телефонных переговоров проведена через 8 месяцев после происшествия и только после личного указания  Б.М. Карнаухова,  заместителя  Председателя СК РФ. Но и она проведена частично: св детализации служебного  телефона  Руслана и погибшего Джанкезова нам неоднократно отказывали. Даже анализ детализации телефонов указанных шестерых полицейских пришлось проводить стороне защиты так как, по словам следователя на суде, он не видел в этом необходимости. А не видел он необходимости потому, что этот анализ вновь разоблачал ложность их показаний и подтверждал правдивость каждого утверждения Руслана. Не менее убедительно разоблачал ложность каждого утверждения обвинения анализ изображений на видеорегистраторе. Но самое главное он показал, что полицейские доставили Джанкезова в отдел уже избитым и окровавленным. Разве этого было недостаточно, чтобы снять обвинение с моего сына?

Но самое страшное  это то, что имевшаяся на этих носителях информация следствием не анализировалась и не учитывалась в деле. И это в лучшем случае! В худшем она скрывалась и извращалась. Так в протоколе осмотра жесткого диска были упущены все видеофайлы, разоблачавшие лживость показаний, так называемых свидетелей, в том числе и те, где наблюдалось резкое ухудшение состояния здоровья  Д.Джанкезова за несколько часов до его встречи с Рахаевым.  При этом следователь старательно «не замечает», что согласно видеокамерам наружного наблюдения из более чем 800 посетителей и сотрудников полиции, спускавшихся и поднимавшихся тем утром в здание  ОМВД с 7:00 до 11:45 Джанкезов единственный держится за весьма неудобно расположенные перила крыльца. Ему понадобилось в три раза больше времени, чем остальным, чтобы преодолеть эти 11 ступеней. На всех файлах его руки неизменно находятся в области груди и ребер, а специалист в ходе судебного заседания поясняет, что у него налицо все признаки щадящей походки: плечи подняты, руки в области травм.

Следователем преднамеренно не внесены в протокол осмотра  видеокадры, на которых четверо полицейских из числа все тех же основных свидетелей по делу сразу же после отъезда скорой помощи и до приезда следственной бригады, в течение двух минут панически покидают здание ОМВД. Очевидно, что они знают об истинной причине смерти Джанкезова. Офицеры полиции, в кабинете которых погиб человек, не пишут рапорта о случившемся, не дают никаких пояснений следственным органам. На наш вопрос в суде,  куда они так торопливо бежали, заперев труп задержанного ими человека в своем кабинете,  нам со  смехом отвечали: «В туалет. А что? Не имеем права?». Это ответ человека, уверенного в своей безнаказанности и вседозволенности. И судья принимает такой ответ. Они дают слаженные и согласованные показания только через трое суток, после всех сотрудников полиции. Но неизменно отечески снисходительное к ним следствие, (а позднее и  суд) не дает никакой оценки их действиям, изначально наделив их статусом непогрешимых и неприкасаемых свидетелей, более того идет на явное сокрытие совершенных ими преступлений и, основываясь на их откровенно лживых показаниях, обвиняет невиновного.

В судебном заседании офицеры полиции без всякого стеснения изображали свой испуг перед Рахаевым. Подрагивая всем телом, выкатывая глаза, они  восклицали: «Я испугался», «Я был в шоке», «Я был потрясен!». Зрелище, вызывавшее брезгливость! Нетрудно представить их трепет при встрече с вооруженным преступником… Но они не прогадали.  Все правоохранители с готовностью прониклись сочувствием к их состоянию. В ответе на нашу жалобу заместитель прокурора КЧР Гербеков А. С. их бегство с места происшествия и ложность их первичных показаний оправдывает этим испугом. Более того их отсутствие 8 и 9 октября на работе, он оправдывает тем, что это были выходные дни и они воспользовались своим законным правом на отдых после перенесенного стресса.   Правда, все остальные сотрудники полиции, не имевшие к смерти Джанкезова никакого отношения, были на своих рабочих местах. Многие из них давали показания по делу. (Правда, по странной прихоти следствия были опрошены именно те сотрудники УГРО, которых в этот день  Рахаев отпустил на свадьбу сослуживца в аул). Но наши полицейские на особом положении: они без приказа, инструктажа  и согласования работают по ночам, сколотившись в группу из шести человек,  хотя двое из оперативников не имеют никакого отношения к квартирным кражам, а двое участковых находятся в другом подразделении и вообще  не подчиняются начальнику УГРО. При этом в свое оправдание они  лгут, ссылаясь на несуществующий приказ  руководителя ОМВД,  на согласование всех вопросов «операции по задержанию особо опасных преступников» с Рахаевым. Но как нет приказа, так нет ни одного звонка от них для согласования этой «операции» на телефон к Рахаеву. Они задерживают человека, вторгнувшись ночью в его дом, держат его вне здания ОВД, что подтверждают в беседе с нами снисходительные к их нарушениям и преступлениям следователи.  Они явно фальсифицируют документы административного дела, не согласовывают административный материал с руководством ОВД. Они не являются на допрос к следователю, скрываются от своего руководства. Но их даже не журят за это. Их более того повышают по службе. Им можно все. Видимо, такие как они больше нужны в полиции.  Это ощущение вседозволенности приводит к тому, что один из них, Байкулов, в своих показаниях на суде категорически утверждал наличие «внутреннего нашего секретного приказа», разрешающего сотрудникам полиции «в административном порядке задерживать подозреваемого, и с ним уже продолжать работу». Одним словом,  при отсутствии наработанного оперативного материала следует просто задержать подозреваемого на 10 суток, а там оперативная информация появится сама собой…  Что это как ни полное правовое невежество, умноженное на абсолютную уверенность в своей безнаказанности?!

И показания этих людей, лживость которых изобличают видеорегистратор, детализация телефонных переговоров, судебно-медицинские экспертизы и т.д. признаются достоверными. Более того,  каждое их слово  признается более достоверными, чем эти объективные средства контроля?! Им выдана индульгенция на совершение преступлений, и они их совершат.

Мы столкнулись в Черкесске с тем, что оставило в нас чувства страха и безысходности.  Страшную картину произвола и беззакония, которые царят в правоохранительной системе Черкесска, обыденно и привычно нарисовал нам  один из следователей.  У нас  имеется диктофонная запись разговора со следователем Кучеровым А.,  где он подтверждает, что ему известно, что Д. Джанкезов был незаконно задержан дома с проникновением в жилище в час ночи, а никак не на ул. Космонавтов и не в 23час.50 мин. и дает разъяснение действиям оперативников   в аналогичных случаях. При этом он красочно описывает продажность суда и изощренные пытки, совершаемые в стенах ОМВД по г.Черкесску полицейскими: «Я вам объясняю. Есть оперативник, который в правильном своем положении должен действовать так: есть жулик, который ворует, ему нужно найти людей, которые должны дать показания. Для этого надо работать один, два, три, четыре месяца. Нужно найти окружение, отрабатывать, вербовать. Чтобы сократить до 2-3 дней делают так: лицо ловят за что-нибудь, договариваются в суде, дают административное наказание. И десять дней его долбают, пинают, пытают  «чубаисом»…» В ответ на наше удивленное хихиканье (в то время Чубайс был для нас один – Анатолий Борисович): «Как это Чубайсом?» недовольно поясняет: «Это не смешно. Это очень больно. А почему чубаис? Потому, что «чубаис». Пытают так, что сердце останавливается у людей. Перепонки  лопаются». При этом он добавляет: «Руслану не надо было идти в УГРО. У него другая работа получалась хорошо, та, которая засекречена. То, что он делал, когда был засекречен, это было лучше сделано, чем в этом заведении УГРО, где их всех надо расстреливать через одного» (аудио запись направлена в СУ СК по КЧР, но следователи не усмотрели в ней ничего предосудительного).

Тем не менее, как выяснилось позднее, расстреливать намеревались именно Руслана. Ему не было места среди тех, кто отличается одним: пытает своих беззащитных, пусть и оступившихся, сограждан. Страшно жить после таких откровений следователя. Теперь-то уж мы усвоили, что этим стражам Закона можно все:  преступать Закон в большом и малом, врать, изворачиваться, бояться явно обезумевшего начальника и позволить ему в своем присутствии забить одного человека  до смерти, а над другим издеваться. А таким как Руслан ничего. У них другое предназначение.  Доверчиво решить, что они и в самом деле должны служить Закону -  без страха подставлять себя под пули, рисковать жизнью, а потом в течение трех недель быть погубленным «коллегами»,  двум из которых он уже предложил покинуть его отдел, что они подтвердили в суде.  Причем именно за то  своеобразное понимание оперативной работы, которое нам так красочно описал следователь и сам Байкулов.

Как все это пережить?! Мой сын не пугался под пулями, когда остался один перед восьмью вооруженными боевиками, один перед запертой за его спиной дверью ОВД в Нальчике во время событий 13 октября.  Он спокойно, открыв окно, сидел на подоконнике, приготовившись выброситься с шестого этажа, чтобы не сгореть заживо, когда его по доносу из КЧР задерживали как руководителя бандподполья Карачаево-Черкессии. Он с открытым лицом давал показания по «нальчикскому» делу и отказался от госзащиты, сославшись на то, что сам с оружием в руках призван защищать людей. Но он испугался, когда понял, что остался один на один с коррумпированной системой, с людьми, которые, чтобы выгородить себя любой ценой будут губить его. А главное убедился, что надежды на справедливость и объективность нет, и они найдут деятельную поддержку у тех, кто обязан устанавливать истину, и наделен, по сути, безграничной властью над судьбой и даже жизнью, как выяснилось беззащитного перед ними, капитана полиции. (Когда мы пригрозили следователю, что будем обращаться к руководству МВД и СК, нам со смехом ответили: «Да кому он нужен. Отработанный материал»).

Именно убежденность  в предвзятости следствия в том, что оно имеет заказной характер, вынудила Руслана, через несколько дней после случившегося, уйти с работы   и провести собственное расследование.  Он был уверен, что стал жертвой умелой, хорошо подготовленной провокации, уверен в реальности угрозы не только для его жизни, но и для жизни его родных.  Без сомненья, если бы он не пошел на этот шаг и не провел собственное расследование, сегодня нам нечего было бы противопоставить  ложным показаниям этих людей. Все материалы, свидетельствующие о его невиновности, были бы либо подтасованы, либо уничтожены, так как на тот момент  он не имел никакой информации о случившемся…

Все дальнейшие события подтвердили реальность его опасений. Дважды моего сына пытались убить, мою дочь, его сестру бросали под машину, моей сестре, его тете, которая была его общественным защитником, неоднократно угрожали.

Как только Руслан разобрался в происходящем, и восстановил хронологию событий, мы от его имени и по его настоянию обратились во многие инстанции с просьбой обеспечить объективность расследования и сохранность его жизни, так как он готов явиться для дачи показаний. Через несколько дней 29 февраля 2012г. последовало его задержание в г. Нальчике, в Кабардино-Балкарии, едва не завершившееся его гибелью. Задержание проводило подразделение «Альфа» по ложной информации из МВД  КЧР, что якобы в этой квартире находится глава вахаббитского бандподполья  Карачаево-Черкесии. Дверь квартиры, в которой он находился, была заварена. Чтобы не гореть заживо, он приготовился выброситься из окна шестого этажа. В последнюю минуту его спасло вмешательство его бывших коллег.

На следующий день после дачи показаний, где Руслан впервые озвучил свою версию происшедшего и имена тех, кто был причастен к  смерти Джанкезова, следователь вынес постановление о его  переводе из СИЗО в ИВС г.Черкесска, где продолжали служить оговорившие его полицейские. Перевод этот сопровождался откровенными угрозами в его адрес со стороны руководителя отдела по особо важным делам СУ СК РФ по КЧР А.А Шураева.  Он обещал ему, что тот себя не узнает через десять дней в зеркале. Здание СИЗО находится в пяти минутах ходьбы от ИВС, так что его перевод был явным нарушением ст. 13 Федерального закона от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Только телеграмма В.В.Лукина и вмешательство депутатов Парламента КЧР, к которым за день до этого обратились сослуживцы и земляки Руслана из Кабардино-Балкарии с просьбой помочь добиться объективного расследования данного дела,  спасли Руслана от расправы.

На жалобу Руслана на противоправные действия следователей Карданова Ш. и Шураева А.А., ответ был дан ему … самим  А.А. Шураевым, который не усмотрел в действиях Шураева (но уже без инициалов)  и следователя Карданова Ш. нарушения законности, но усмотрел в жалобе Рахаева злостное «намерение дискредитировать процессуальное решение следователя». Как и следовало ожидать, никаких следственных действий, для которых было необходимо перевести Рахаева в ИВС, не последовало.

В настоящее время, данное уголовное дело передано для проведения дополнительного следствия Шураеву А.А Сомнений в том, что им будут приняты все меры, для сокрытия истинной картины преступления нет. Он делает и сделает все, чтобы погубить моего сына.

Первыми же своими действиями после отмены приговора СУ СК РФ по КЧР продемонстрировало свою неприкрытую заинтересованность  не в установлении истины по делу, а в осуждении любой ценой моего сына. Несмотря на то, что многомесячные усилия следователей в этом направлении были признаны судом апелляционной инстанции, мягко говоря, не убедительными, вместо признания ошибок и готовности провести объективное расследование, первым «следственным действием» СУ  СК РФ по Карачаево-Черкесской Республике стала организация … митинга  против решений судебной власти. С электронного адреса в сети Интернет данного ведомства (Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.) 8 ноября 2013 года в 11 час. 21 мин. и на следующий день 9 ноября 2013 года в 18 час. 57 мин.  по электронным адресам целого ряда средств массовой информации и журналистов рассылалась информация о митинге «жителей КЧР считающих, что за убийства их родственников и близких, виновных незаконно оправдали суды КЧР». Сообщалось о времени, месте и целях митинга. Не скрывалось, что сообщение разослано по просьбе семьи Джанкёзовых.

В тот же день информация о намеченном митинге  - «Жители КЧР выйдут на митинг, протестуя против приговоров полицейским» - была размещена на электронном ресурсе в Интернете РИА «Новости». В ней комментарии о целях организаторов митинга были даны не самими организаторами публичного мероприятия, а «представителем регионального управления СКР Сергеем Шуваевым», который отметил, что «На центральную площадь КЧР выйдут жители республики, считающие, что виновных в убийстве их родственников и близких незаконно оправдали суды Карачаево-Черкесии. Это касается резонансных дел, по которым обвиняемыми проходили сотрудники полиции».
Господин Шуваев также сообщил информационному агентству, что «в митинге, в частности, примут участие родственники Дахира Джанкезова, избитого до смерти в отделе полиции Черкесска. По этому делу проходил бывший замглавы полиции республиканской столицы Руслан Рахаев. В июле этого года он был осужден на 13 лет лишения свободы, осенью этот приговор был отменен Верховным судом КЧР, и дело передали на дальнейшее рассмотрение». При этом Шуваев  пояснил журналистам, выразившим свое удивление такими несвойственными следственным органам действиями по организации митингов: «К нам обратились женщины, недовольные незаконным решением суда в отношении Рахаева, и попросили помочь в освещении митинга и привлечении журналистов.  Что нами и было сделано»!

Средствами массовой информации этот случай, когда следственный орган взял на себя функцию информационного обеспечения протестной акции против решений судебной власти, пытаясь тем самым оказать на нее давление, и способствовал нагнетанию истерии вокруг уголовного дела, назван беспрецедентным. Наш адвокат в своей жалобе обратил внимание следственных органов на то, что «данные действия опасны тем, что могут создать у некоторых граждан, недовольных судебным актом, иллюзию безнаказанности, иллюзию поддержки их действий со стороны СК РФ и спровоцировать их на противоправные действия в отношении тех, кого они считают виновными. Учитывая сложную обстановку на Северном Кавказе, сложные межнациональные отношения, тот факт, что мой подзащитный выходец из другой республики, является чужим в Карачаево-Черкессии, а шестеро полицейских, осуществившие задержание убитого, жители г. Черкесска, призывы к митингам, демонстрациям, поступающие от одного из подразделений такого авторитетного органа, как Следственный комитет РФ, могут привести к непредсказуемым последствиям». Ответ ему был дан. В обычном издевательском тоне, к которому тяжело, но, видимо, необходимо привыкать нам ответили, что участие СУ СК РФ по КЧР организации митинга не нашло подтверждения!!!

Еще одним доказательством намерений СУ СК РФ по КЧР служит проведение СМЭ по трупу Джанкезова. За два с половиной года по делу проведено 5 экспертиз, четыре из них комиссионные, одна из них  проведена по нашей инициативе независимыми экспертами. Весь период расследования дела следствие упорно ищет по стране  такое бюро СМЭ, которое однозначно подтвердило бы, что нанесение травм Джанкезову в течение часа до наступления смерти возможно, а также, что он не мог с такими травмами передвигаться самостоятельно с хитрой добавкой: «не подавая вида».

Согласно обвинению Джанкезов находится в помещении ОУР менее часа. В течение 10 минут Рахаев успевает нанести Джанкезову множественные травмы, несколько раз забегает в другой кабинет и избивает второго задержанного  Джатдоева.

В ходе предварительного следствия по уголовному делу по инициативе следствия были проведены три судебно-медицинские экспертизы по трупу Джанкезова Д.Ю. Их заключения  были исследованы в судебном заседании и приложены к материалам дела.

Всеми тремя экспертизами установлены одни и те же телесные повреждения и одномоментность нанесения всех травматических повреждений. Во всех экспертизах с целью установления давности образования телесных повреждений был использован гистологический метод. При  этом все три гистологических исследования выявили одни и те же признаки, значимые для установления давности образования повреждений в виде гемолиза эритроцитов, лейкоцитарного вала, а также выпадения волокон фибрина по периферии кровоизлияний и фокусных скоплений клеток белой крови.

Несмотря на идентичность исследовательской части, выводы экспертов  по определению давности причинения телесных повреждений потерпевшему Джанкезову Д.Ю., и его возможности к самостоятельному передвижению противоречат друг другу.

- Согласно заключению эксперта БСМЭ КЧР Чотчаева Р.А-Х. №338 от 25.11.2011г., следует, что на трупе Джанкезова Д.Ю. установлена сочетанная травма тела с множественными переломами ребер, ушибами органов грудной клетки, осложнившаяся травматическим шоком, множественные кровоподтеки в области головы, верхних и нижних конечностей. Данные телесные повреждения образовались в срок свыше 4-6 часов, но не менее 20 часов до наступления смерти, т.е. не позже 07- 09 часов утра 07.10.2011г. и не менее чем за 3-5 часов до встречи с Рахаевым Р.Б. Выводы подтверждаются ссылкой на научно-методическую литературу.

- Согласно заключению эксперта №055/2012 от 17.05.2012г. Краснодарского БСМЭ, установлена та же  клеточная картина, что и в заключении эксперта № 338. Вместе с тем, краснодарские эксперты, признавая,  что в  трупе, эксгумированном через 6 месяцев,  невозможно выявить никаких новых признаков,  не опровергая исследовательскую часть первой  экспертизы, но увеличив на пять единиц число переломов,  устанавливают время  образования телесных повреждений около 1-3  часов до момента  наступления смерти.

При этом эксперты  со ссылкой  на безымянных «авторов»  и среднестатистические данные допускают вариабельность в пределах от нескольких десятков минут, и даже часов, причем в ту или иную сторону. Ссылки на научно-методическую литературу отсутствуют. Такое заключение не могло удовлетворить следствие.

- В материалах уголовного дела имеется заключение эксперта №166-пк от 08.08.2012г. Эта третья экспертиза была проведена БСМЭ Ростовского края. В наших ходатайствах о проведении экспертизы в г. Москве с привлечением  ведущих специалистов и современных технологий следствием и судом было отказано. Начата экспертиза спустя 2 дня после вынесения постановления о ее назначении, т.е. практически сразу после получения материалов дела. При этом остальные экспертизы, назначенные следователями органов следствия Ростовской области, были необоснованно перемещены во вторую очередь. По невыясненным причинам экспертиза не имеет сопроводительного письма, регистрационных номеров. Более того нам эта экспертиза первоначально была передана следователем для ознакомления без печатей, подписей и даты проведения, т.е. была копией электронного варианта, который поступил следователю для согласования. Эта электронная копия есть у нас в наличии.

Несмотря на то, что  Ростовская  экспертиза была повторной комиссионной экспертизой по трупу, в ее составе нет танатолога и гистолога. Гистолог Дементьева Д.Ю., своим исследованием полностью подтвердила два предыдущих гистологических исследования.Она не вошла в состав комиссии, так как по нашей информации отказалась подписывать ее выводы. Повторную комиссию  по обвинению человека в особо тяжком преступлении возглавил  заместитель начальника БСМЭ Ростовской области… по общим вопросам!!! На наш запрос из БСМЭ Ростовской области нами получены функциональные обязанности заместителя начальника по общим вопросам, в которые, естественно,  не входит проведение экспертиз. Это скорее функциональные обязанности  заведующего хозяйством. Из показаний эксперта Усачева также следует, что и его должностные инструкции заведующего отделением судебно-медицинской экспертизы живых лиц – амбулаторией, не позволяют ему проводить судебно-медицинские экспертизы по трупам.  Такая экспертиза, наконец, дала предсказуемый результат: телесные повреждения Джанкезову Д.Ю.могли быть причинены  непосредственно перед смертью: время образования телесных повреждений у Джанкезова Д.Ю. установлено около до 4-х часов до наступления смерти. При этом не исключается давность причинения телесных повреждений в срок до 1 часа до наступления смерти. Эксперты исключили возможность самостоятельного передвижения. Методов исследования, списка научной и практической литературы, позволяющей сделать такие категоричные выводы нет. Более того, эксперт-организатор Усачев в судебном заседании насмешил всех, сославшись на то, что не может назвать ни одного научного источника, так как находится вне своего кабинета.

В судебном заседании по ходатайству стороны защиты было приобщено комиссионное судебно-медицинское  исследование  по материалам уголовного дела (заключение специалиста №75 от  15.09.2012г.) Данное заключение, составленное 3 специалистами, общий стаж работы которых по специальности составляет более 75 лет, двое из которых имеют ученые степени, подробно исследовано как судом, так и участниками процесса.

Из заключения специалиста № 75 следует, что на основании таких объективных и устойчивых признаков, лежащих в основе установления давности нанесения травматических повреждений, обнаруженных в тканях трупа Джанкезова Д.Ю., как образование лейкоцитарного вала, выпадение нитей фибрина и развитие травматического шока, определены временные рамки причинения Джанкезову Д.Ю. телесных повреждений: от 6 до 48 часов до наступления смерти. Согласно этому  заключению телесные повреждения причинены Джанкезову Д.Ю. в срок не менее 6-ти часов до момента наступления смерти, то есть не позднее 07.00 часов утра 07.10.2011 года, (за пять часов до его доставления в ОМВД г. Черкесска после мирового суда и за пять с половиной часов, до его пятиминутной встречи с Рахаевым). Данные выводы специалистов согласуются с выводами экспертного заключения №338 и почти полностью с выводами заключения эксперта №055/2012. Они подкреплены ссылками на обширную научную литературу.

Из этого же заключения следует, что установление давности причинения Джанкезову Д.Ю. повреждений, приведенное в заключениях № 055/2012, № 166-пк, нельзя признать правильным, соответствующим судебно-медицинской науке и практике и основанным на имеющихся в данном деле объективных медицинских данных. Вместе с тем независимые эксперты подтвердили, что вывод о давности причинения травмы, изложенный в заключении №338, не противоречит теории и практике судебной медицины. Эксперты отметили, что сохранение способности пострадавшего к активным действиям  в течение некоторого времени после причинения  тупой травмы груди с множественными переломами ребер возможно.

Обоснованность заключений эксперта БСМЭ КЧР Чотчаева Р.А-Х. №338 от 25.11.2011г. и заключения специалиста №75 от 15.09.2012г., а значит и непричастность Рахаева к совершенному преступлению подтверждаются показаниями судебно-медицинских экспертов, допрошенных в судебном заседании.

В материалах уголовного дела имеются показания экспертов Чотчаева Р.А-Х., Лысогора Л.В., специалиста Щербакова В.В.

В ходе допроса Чотчаев полностью подтвердил выводы, изложенные им в заключении №338, в частности, время причинения Джанкезову Д.Ю. телесных повреждений в промежуток времени не менее 4-х и не более 20-ти часов до наступления смерти. Эксперт показал, что основывался на выводах гистологического исследования, проведенного экспертом-гистологом БСМЭ Ставропольского края Лысогора Л.В. Гистологией были установлены лейкоцитарный вал и выпадение нитей фибрина. Этот процесс начинается в организме человека не ранее чем через 6 часов после нанесения телесных повреждений, таким образом, телесные повреждения никак не могли быть причинены Джанкезову Д.Ю. в течение одного часа  до смерти. Последний час, который  Джанкезов Д.Ю. провел в здании ОМВД г.Черкесска после мирового суда, он уже был близок к смерти, агонизировал, т.к.  находился в травматическом шоке, который нарастал, потому и Рахаев поверил в то, что он находится в состоянии опьянения. Кровоподтеки на трупе Джанкезова не могли образоваться в течение нескольких десятков минут до наступления смерти, так как все имели синюшно-фиолетовый оттенок. Джанкезов с имеющимися у него травмами мог передвигаться на ограниченные расстояния.

Эксперт Ставропольского бюро СМЭ Л.В. Лысогора подтвердила, что ею при проведении исследования тканей трупа Джанкезова Д.Ю. установлено образование лейкоцитарного вала, а также выпадение нитей фибрина. Со ссылкой на  «Гистологический и цитологический методы исследования в судебной медицине» Науменко В.Г., Митяевой Н.А., она утверждала, что данный процесс в организме человека начинает образовываться спустя 4-6 часов после получения травмы. Посему и в случае  с Джанкезовым Д.Ю. эти процессы не могли образоваться в течение 1 часа до смерти. «До одного часа лейкоцитарный вал не может образоваться НИКОГДА. Хронические заболевания, которые имелись у Джанкезова Д.Ю., его асоциальный образ жизни могли повлиять только в сторону увеличения времени образования лейкоцитарного вала в связи с ослабленным иммунитетом, но никак не в сторону уменьшения».

В судебном заседании был допрошен  Щербаков В.В.- руководитель легендарной судебно-медицинской лаборатории идентифицировавшей  погибших во время Чеченских событий, полковник м/с  в запасе, эксперт-танатолог с 35-летним стажем,  в настоящее время руководитель Первой независимой судебно-медицинской экспертизы ООО "124 лаборатория медико-криминалистической идентификации", профессор, академик РАЕН, автор 3-х монографий, 72-х научных работ, 3-х изобретений, посвященных проблемам идентификации личности человека; разработчик научно-методической и организационной модели идентификации личности человека применительно к ситуациям массовой гибели людей;

Он показал суду, что лейкоцитарный вал образуется в организме человека не ранее чем через 6 часов после травматического повреждения. Категорически утверждал, что согласно выявленной клеточной реакции, телесные повреждения на трупе Джанкезова Д.Ю. не могли образоваться 07.10.2011г. в период с 12 часов 10 минут до 13 часов 10 минут. При этом специалистом суду и участникам процесса на обозрение была представлена  обширная специальная учебная, научная и методической литература, на основании которой он сделал такие выводы, продемонстрированы  иллюстративные материалы. Щербаков представил на обозрение суда экспертизу Ростовского бюро СМЭ, где давность нанесения травм с клеточной картиной идентичной нашей составила от 8 до 48 часов.

Все вышеуказанные эксперты разъяснили суду критерии оценки проведенных исследований и сделанных выводов со ссылкой на научно-методическую литературу, согласно которым образование лейкоцитарного вала, выпадение нитей фибрина и образование травматического шока не могут возникнуть ранее, чем за 6 часов после получения травмы.

Профессор Щербаков В.В. показал также, что просматривал запись видеорегистратора с изображением передвижения Джанкезова Д.Ю.  На них походка Джанкезова Д.Ю. является щадящей. На всех видеофайлах, а их сотни, потерпевший  держится за грудь и боковые поверхности тела в области травмированных ребер и груди, на лице отчетливо выделяются гематомы, цвет лица и рук синюшный.  Из 882 сотрудников и посетителей, входивших и выходивших из здания ОВД в этот день с 7 часов до 11 час. 46 мин., он единственный, кто держится за неудобно расположенные перила крыльца. Ему понадобилось в три раза больше времени, чтобы одолеть одиннадцать ступеней лестницы, чем всем остальным. При осмотре видеорегистратора Коллегия судей Верховного суда КЧР согласилась с этими утверждениями профессора Щербакова.

В судебном заседании эксперты Усачев (Ростовское бюро СМЭ) и  эксперт Лиясов (Краснодарское бюро СМЭ) в ответ на вопросы специалиста Николаева Е.Б. подтвердили, что процессы лизирования эритроцитов и выпадения нитей фибрина начинаются не ранее 3-4 часов после получения травмы (!). Тем самым первый полностью опроверг, а второй уточнил выводы экспертиз, проведенных ими же.

Как следует из вышеизложенного, все эксперты в судебном заседании единогласно подтвердили, что клеточная реакция, установленная в трупе Джанкезова, свидетельствует о времени получения травм никак не позднее 4-х часов до наступления смерти, при этом специалист Щербаков уточнил, что даже 6 часов являются исключительными. По его словам «человек, у которого лейкоцитарный вал способен образоваться в течение часа, стал бы объектом изучения мировой медицины. Более того, вызвал бы в ней переворот.  А ученый, который сумел бы дать этому объяснение удостоился Нобелевской премии».

Таким образом, в нашем случае все  экспертизы отмечают однотипную картину, однозначно свидетельствующую о развитии ответной клеточной реакции на травму в виде лейкоцитарного вала, который согласно международным научным данным и судебно-медицинской практике начинает формироваться не ранее 6 часов после нанесения травмы. И в этом все мировое, и российское в том числе, экспертное сообщество единогласно.

О давности нанесения травмы свидетельствуют также гемолиз эритроцитов, выпадение нитей фибрина, лейкостазы, отмеченные во всех трех экспертных заключениях. Утверждения Краснодарских экспертов о влиянии хронических заболеваний Джанкезова, на сокращение срока между нанесением повреждений и смертью, не выдерживают никакой критики, т.к. сам социальный статус сорокасемилетнего Джанкезова – алкоголь, наркотики, хронические заболевания – является свидетельством пониженной защитной реакции организма и, соответственно, та клеточная реакция, которую описывают и те, и другие эксперты, наступила гораздо позднее минимальных сроков, указанных даже в первой экспертизе.

Вывод экспертов Краснодарского и Ростовского Бюро СМЭ  о невозможности «передвигаться, не подавая виду на состояние здоровья, подниматься и спускаться по лестничным маршам до 3-го этажа» опровергается как научными данными, так и обширной судебно-медицинской практикой, т.к. при отсутствии повреждений спинного и головного мозга, опорно-двигательного аппарата, даже при наличии повреждений грудной клетки и переломов ребер и ушибов внутренних органов пострадавшие не лишаются возможности совершать самостоятельные целенаправленные действия. Возможности наши индивидуальны. Примеров тому огромное множество, хотя бы последний нашумевший случай, когда человек ножом  нанес себе несколько ударов в сердце.  Как говорят эксперты в нашем случае: «Косить траву не мог, а передвигаться мог».

Важным свидетельством давности нанесения побоев являются кровоподтеки и ссадины. Время причинения телесных повреждений в методической судебно-медицинской литературе позволяет определить время изменения цвета кровоподтека. В первые часы излившаяся кровь содержит оксигемоглобин, что придает кровоподтеку багрово-красный цвет. Этот период длится около 2-4 часов. Затем оксигемоглобин переходит в восстановленный гемоглобин и в течение следующих 6-12 часов приобретает сине-багровую окраску. («Определение давности повреждений мягких тканей при механической травме по морфологическим критериям», Фролова А.И., Асмолова Н.Д).

Из заключения экспертизы следует, что на трупе Джанкезова Д.Ю. установлены множественные кровоподтеки синюшно-багровой окраски на плечах, руках, лице, голове, кистях рук, ногах. То, что кровоподтеки не приобретают такую окраску через несколько минут после нанесения травм известно каждому мужчине, который хоть однажды участвовал в драке. Их нет только на груди, куда по показаниям полицейских на их глазах прыгнул и соскользнул 90-килограммовый Рахаев. Их множественность уже свидетельствует о том, что они не могли быть нанесены в столь ограниченное время и одним человеком.  (В городе Черкесске идут слухи, что его пытали, положив на него сейф).

Казалось бы, у нас нет причин для беспокойства, имея такие весомые доказательства невиновности Руслана, но это в том случае, если бы мы были уверены в объективности следствия и Черкесского суда. Но рассчитывать на это, к сожалению,  не приходится.

Уже в период дополнительного следствия проведена еще одна экспертиза. Проведена она Российским центром СМЭ. При направлении материалов на эту экспертизу следователь Шураев А.А. заявил, что от ответа ведущего экспертного учреждения страны на главный вопрос: о давности нанесения травм Джанкезову будет зависеть решение о снятии с Руслана обвинения. Если они были нанесены ранее часа до наступления смерти, значит, Руслану будут принесены извинения, если же в течение часа, то отвечать за смерть Джанкезова будет он и только он (?). По словам Шураева  для этого ему  достаточно показаний все тех же завравшихся полицейских.

В мае месяце Российским центром судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ завершена повторная комиссионная экспертиза (это пятая экспертиза по делу и четвертая комиссионная). В состав комиссии экспертов вошли специалисты, в том числе и являющиеся авторами Методических рекомендаций, предназначенных для судебно-медицинских экспертов страны по диагностике давности повреждений мягких тканей и внутренних органов.

Комиссионной судебно-медицинской  экспертизой РЦСМЭ за №12/14 от 27.05.2014 года установлена давность нанесения телесных повреждений гр. Джанкезову Д.Ю., по одним фрагментам за 3-5 часов по другим за 5-12 часов до наступления смерти. Это период нахождения гр .Джанкезова Д.Ю., в опорном пункте полиции, а никак не на третьем этаже в ОУР ОМВД. В то же время эксперты не исключили возможность «причинения в результате непрямого массажа сердца перелома грудины и /или нескольких ребер по передним линиям», что означает, что при доставлении в отдел грудина и часть ребер еще могли быть целыми. Так как «не представилось возможным установить   прижизненность, давность и механизм образования всех повреждений  на теле Джанкезова» эксперты указали, что «не могут высказаться  о возможности совершения им различных активных целенаправленных действий». В настоящее время этот ответ следователями и прокуратурой КЧР используется, как еще одна возможность  выдвинуть обвинение против моего сына. Потеряв всякий интерес к сроку давности нанесения травм, теперь они для установления вины Руслана «назначили» новый главный вопрос: мог ли Джанкезов самостоятельно передвигаться, неизменно добавляя, «не подавая виду». На все наши письма и многочисленные запросы правозащитников и других общественных организаций они дают ответ, что не снимают с него обвинения так как не получили ответ экспертов на этот новый главный вопрос.

Следователи и прокуроры упорно «не замечают», что установив срок давности нанесения Джанкезову  травм по одним фрагментам за 3-5 часов, по другим за 5-12 часов до наступления смерти эксперты тем самым ответили на вопрос мог ли он передвигаться. Конечно мог! Ведь мы все видим на видеокамерах Джанкезова уже после указанного экспертами  времени входящим и выходящим из здания ОМВД, видим, как он отмывает кровь в кабинете доставленных. При этом с чего они взяли, что он «не подавал вида» неясно: он еле поднимается по ступенькам согласно видеорегистратора, неизменно держится  темными  от побоев руками (то, что они были опухшие, синего цвета подтвердила жена Джанкезова) за места переломов, по словам Руслана Джанкезова заводят в его кабинет, поддерживая под руку и за ворот куртки и представляют пьяным... То, что согласно видеорегистратору в ОМВД он доставлен избитым подтвердили  и судьи ВС КЧР.

Иными словами в  ОУР ОМВД Джанкезов был доставлен уже с переломами ребер, так как он доставлен туда менее чем за час до смерти, а никак не  за 3-5 часов и тем более не за 5-12 часов до наступления смерти. Вопрос «подавал он вид или нет» звучит риторически. Ответить на него достоверно могла  видеокамера из холла, но она преднамеренно не была осмотрена. Либо осмотрена, но изображения на ней предпочли очередной раз «не заметить». Предположить, что следователи, расследующие дело об убийстве человека, не осознавали значимость такого объективного и точного свидетеля как видеорегистратор, невозможно.

Установленные сроки давности нанесения травм Джанкезову вновь доказывают полную непричастность Рахаева к совершенному преступлению. Но установленные экспертами сроки давности, оправдывая нас, в очередной раз указывали то время, когда по показаниям полицейских, Джанкезов находился под их неусыпным контролем! А этого допустить нельзя!

В результате следователь, вместо обещанного извинения, вынес постановление о проведении шестой экспертизы уже в БСМЭ Московской области. Он сослался на то, что эксперты РЦСМЭ ответили не на все, поставленные следствием вопросы. И, вдруг подобрев, включил те вопросы, которые были представлены нами ранее, но потеряли всякую значимость, так как РЦСМЭ дал ответ на основной для нас вопрос: о давности причинения травм. При этом следователь в очередной раз «не заметил», что эксперты лишены возможности ответить на все поставленные вопросы по вине следствия. Так из экспертизы, явствует, что в РЦСМЭ был направлен изъятый в ходе эксгумации  биологический материал с трупа Джанкезова Д.Ю., в частности, костные останки и гистологический материал. Данные вещественные доказательства были представлены в 3 пакетах БМВ, в не опечатанном виде и свободным доступом, о чем эксперты были вынуждены составить акт на 2 листах.  Разве не правомерен вопрос: А принадлежат ли вообще эти кости погибшему Джанкезову?!  Но дальше больше… В экспертном заключении  указано, что «неправильная подготовка поврежденных костей для транспортировки (все костные препараты без раздельной упаковки помещены в три пакета, в результате чего произошло трение, разрушение краев переломов с образованием большого количества костной крошки)»  привела к «необратимому видоизменению первичных морфологических свойств переломов, появлению новых и/или утрате имевшихся, а также к невозможности полного анатомического сопоставления  фрагментов ребер».  Другими словами, кости в пакетах лежат «навалом», они измельчены, зачастую, до состояния костной крошки. Можно только удивляться тому, как кости, сохраняющиеся веками и тысячелетиями в земле, доведены до такого состояния за период следствия.  Но как бы то ни было, согласно выводам экспертов в результате вышеуказанных действий  «возможность восполнения недостающих экспертных данных безвозвратно утрачена», в связи с чем ответить на поставленные следствием вопросы не представляется возможным. Тем не менее, кости или то, что от них осталось, отправлены в Бюро СМЭ Московской области. На что рассчитывают следователи не трудно догадаться.

04-05 июня 2014года на конференции Общественной палаты РФ в докладе "Обеспечение контроля за судебно-медицинской деятельностью" дело Рахаева представлено как пример манипуляции экспертными учреждениями для того, чтобы добиться от них нужного для СК результата. Мы надеемся, что материалы конференции будут доведены до руководства страны.

В данном деле цели следствия не имеют ничего общего с интересами законности, целями и задачами уголовного судопроизводства. Доказательств тому  множество, поэтому наши обращения получаются такими пространными.  Действия или бездействие следователей, предпринятые для сокрытия с истинных виновников смерти Джанкезова  можно продолжать до бесконечности. Нами поданы заявления в адрес СУ СК РФ  по КЧР, в которых мы обвиняем следователей в нарушении ими Законов РФ. Ответы на них издевательски абсурдны. Они не отвечают ни на один из поставленных вопросов , более того в своих разъяснениях  мошеннически  искажают законы. Некоторые из образцов нашей переписки я прилагаю. Одним из образцов таких ответов может служить и ответ Прокуратуры КЧР на одну из жалоб Рахаева. 03 июня 2014 года Р.Б. Рахаев обращался в Прокуратуру Карачаево-Черкесской Республики с просьбой о прекращении уголовного дела в связи с непричастностью к убийству, приводя 67 доводов своей непричастности к избиению Джанкезова и Джатдоева но заместитель прокурора Карачаево-Черкесской Республики Гербеков А.С., рассмотрев 3 из них, посчитал доводы, указанные в обращении несостоятельными, в связи с чем постановил отказать в удовлетворении жалобы. Сам факт того, что он уклонился от рассмотрения всех доводов согласно Определению Конституционного Суда РФ от 25.01.2005 года № 42-О является грубейшим нарушением конституционных прав моего сына. Но более того, для мотивировки своего мнения о несостоятельности этих доводов заместитель прокурора КЧР идет на откровенное и преднамеренное искажение данных, имеющихся в материалах дела. Такие ответы далеко не рядовых членов правоохранительной системы КЧР вызывают отчаяние и разочарование.

Никого не смущает  отсутствие какого-либо мотива в действиях Руслана. В свои  32 года (до заключения в тюрьму) 11 лет он отдал службе в милиции. Начинал свою службу в полку патрульно-постовой службы, продолжил ее в отделах внутренних дел КБР.  В 2006 году был переведен в агентурный,  а затем аналитический отдел МВД КЧР, вскоре был назначен начальником  отделения УГРО МВД КЧР по розыску преступников и без вести пропавших, затем старшим оперуполномоченным Интерпола, в конце 2010 года был переведен на службу в Отдел собственной безопасности ГУВД по СКФО. 11 сентября 2011 года переведен  на службу в КЧР на должность зам. начальника полиции, начальника ОРЧ ОВД г.Черкесска.  Психически он абсолютно здоров,  другими обстоятельствами объяснить мотив его действий следствию не удалось.

За внесение большого вклада в работу по борьбе с преступностью, профессиональное мастерство в 2008 году Руслан награжден Почетной грамотой Президиума Народного Собрания (Парламента) Карачаево-Черкесской Республики, Приказом Министра МВД Карачаево-Черкесской Республики  в 2008 году  он удостоен Почетного Знака «Лучший сотрудник криминальной милиции».

За мужество, проявленное во время вооруженного нападения ваххабитских бандформирований на  г. Нальчик 13 октября 2005 года Руслан награжден государственной наградой: медалью «За отличие в охране общественного порядка». Сегодня и это обстоятельство ставится ему в вину.

В течение всего судебного процесса Рахаев, боевой офицер с безупречным послужным списком и репутацией, подвергался в зале суда оскорблениям, осыпался бранью и плевками со стороны вдовы Д.Джанкезова и его сына. Его участие в защите г.Нальчика от нападения бандформирований 13 октября 2005 года оценивалось как совершенное им преступление – убийство, по их словам, «хороших ребят».  Не передать насколько обидно и горько слышать эти слова. В ответ на эти оскорбления в своем последнем слове Рахаев сказал следующее: «Я участвовал в открытом бою, с открытым лицом давал показания в процессе по этому делу и никто меня не смог упрекнуть в применении недозволенных методов относительно, хотя бы одного человека за все время моей одиннадцатилетней службы. Мое право на объективное разбирательство попиралось с первых дней, меня дважды пытались устранить физически. Я один из тех полицейских на территории Российской Федерациии, кто, обвиняясь по статье «убийство», не прятал лицо, а просил суд обеспечить открытость процесса с привлечением средств массовой информации, но и в этом мне было отказано: теле и фото съемки были запрещены судом, что было с радостью поддержано родственниками Джанкезова и Джатдоевым».

По словам одного из руководителей прокуратуры  Руслан единственный полицейский в КЧР, осужденный к реальному сроку за применение насилия к задержанному. В своих попытках добиться объективности и справедливости, мы обивали пороги многих учреждений в республике и с ужасом удостоверились, что пытки стали здесь почти будничным делом. Один из недавних случаев – трагическая смерть двадцатишестилетнего, спортивного, крепкого молодого человека Борлакова, который погиб в ОМВД от пыток. Родители, прибывшие  в течение часа после его задержания к зданию полиции, увидели своего сына уже мертвым. По слухам в его задержании принимали участие и несколько наших «свидетелей».

Относительно  моего сына часто звучит это определение «единственный»: он единственный полицейский в РФ, на защиту  которого стала широкая общественность, в том числе  журналисты и правозащитники, не очень жалующие полицию. Он единственный полицейский, который просил, чтобы процесс над ним освещали средства массовой информации, в т. ч. телевидение (в этой просьбе ему было отказано. Впрочем,  как и во всех остальных). Он единственный полицейский, который не прятал лицо от фоторепортеров…

Доказательств вины моего сына нет, но есть множество неоспоримых доказательств  его невиновности. В отсутствии его вины  и в том, что дело против  него сфальсифицировано, уверены не только мы, его родные и близкие, но и правозащитники, журналисты, эксперты-медики, его сослуживцы, соседи, многочисленные пользователи интернета, которые следили за ходом судебного процесса на сайтах. Сослуживцы, знавшие его по прежней работе, с первого дня не сомневались в том, что он  - жертва «подставы» своих подчиненных, таким образом ушедших от  ответственности за совершенное преступление и переложивших ее на неугодного им руководителя – «особиста» и «чужака».

По делу проходит 37 свидетелей обвинения, из них 28 из числа полицейских. За исключением шестерых сотрудников, напрямую заинтересованных в несправедливом исходе дела, свидетели в суде единогласно отмечали  интеллигентность, порядочность, профессионализм Руслана. Но руководству СК РФ и СКФО, Генпрокуратуры докладывается, что все 37 человек чуть ли не свидетели избиения моим сыном Джанкезова. Не правда ли, цифра звучит впечатляюще?

Приведу еще один небольшой пример, из  15 первоочередных следственных действий в 14 (!) принимает участие один и тот же понятой Голубничий В.В. как выяснилось в судебном заседании, родственник возглавлявшего в это время следственную группу Голубничего Р.П. … О какой объективности и законности расследования может идти речь, при таких обстоятельствах.

Изучив обстоятельства его дела, четыре депутата Госдумы, три правозащитные организации обратились в различные правоохранительные органы с просьбой обратить внимание на неполноту и необъективность расследования уголовного дела в отношении Р.Б. Рахаева.

К сожалению, доводы, изложенные в этих обращениях и наших письмах в различные инстанции, были признаны должностными лицами правоохранительных органов Карачаево-Черкесской Республики необоснованными. Более того, они обернулись против нас. Так после нашего обращения к депутату Госдумы от КБР Шхагошеву А.Л. он обратился с запросом к Председателю СК РФ Бастрыкину А.С.,  за что мы ему безмерно благодарны. В результате наше дело было поставлено на особый контроль. Позже нами неоднократно предпринимались попытки добиться личного приема у Председателя СК РФ, чтобы довести до него объективную информацию о предвзятом и одностороннем характере проводимого расследования и просить его поручить расследование данного уголовного дела ГСУ СК РФ. С этой целью моя сестра и дочь неоднократно выезжали в Москву. Целый день они простояли у ворот СУ СК в Ессентуках, пытаясь записаться к нему  на прием. В ноябре-декабре 2013г. моя сестра (она общественный защитник Руслана) вновь пыталась записаться на прием к Бастрыкину. Но ей отказали. Она выехала в Москву в надежде попасть  на прием 12 декабря 2013 года в день Всероссийского приема граждан. Однако все наши попытки не увенчались успехом. Мы получаем отказы. Каково было наше удивление и отчаяние, когда сотрудники соответствующего структурного подразделения СК РФ свой отказ в записи на личный прием к Председателю СК РФ мотивировали тем, что данное дело находится на личном  контроле у Председателя СК РФ в связи с обращением депутата Государственной Думы РФ и широкого общественного резонанса, которое оно обрело. О ходе расследования ежемесячно докладывается и потому в личном приеме нет необходимости. Я уверена, что вся информация представляется ему в извращенном виде. Если я ошибаюсь, то нам не на что надеяться. Таким образом, все наши старания быть услышанными, обернулись против нас.

А между тем апелляционная инстанция Верховного суда Карачаево-Черкесской Республики подтвердила неполноту проведенного расследования, в том числе, и по доводам, изложенным в  обращениях депутатов Госдумы и правозащитников.

В КЧР почему-то, нам все многозначительно говорят, что отсутствие  вины Руслана ни у кого не вызывает сомнения, но по нему принято «политическое» решение. Какие действия бедного капитана полиции можно притянуть к политике мы долго не могли понять. Нам объяснили, что его оправдание означает признание вины очень многих людей. Тех, кто по долгу службы был обязан разобраться в произошедшем, но по различным причинам (называют огромные  суммы и близкие кровнородственные связи)  не выполнил свой долг. Называют высокопоставленных родственников, которые не дадут «обидеть» свидетелей, следователей, прокуроров…         Не дадут и «замарать» честь следствия, прокуратуры, суда… В условиях небольшого кавказского городка, где  родственные и дружеские связи определяют все, наше положение почти безнадежно. А число заинтересованных в том, чтобы  дело это завершилось обвинением Руслана растет день ото дня. За одну минуту личного покоя они, не задумываясь, погубят его. Такое «политическое» решение скорее напоминает сговор с целью уйти от ответственности за свои действия, ничего общего не имеющие со справедливостью и правосудием. Его предали и от  него отреклись, только с одной целью – избежать ответственности за тот беспредел, который творится в правоохранительных органах Карачаево-Черкесии. Нам открыто говорят: «Что делать? Жаль, что так получилось. Прекрасный парень, но если его оправдать, слишком много человек ответит за то, что натворили. Вы должны это понимать. Никто на это не пойдет». А следователи добавляют: «Если не сядет он, то сядет кто-то из нас». Он, безупречно служивший Закону, не раз рисковавший жизнью, выполняя свой долг, сегодня  отвечает за действия людей, чьи имена звучат не в одном деле о пытках в Карачаево-Черкесии.

Уважаемый Валерий Назирович! Вот уже почти три года моя семья находится в состоянии медленного умирания. Сегодня все мы больны, сама я на грани жизни и смерти, вся наша семья лишена всяких средств к существованию… Мой сын полон горечи. Мы не живем, мы пытаемся сопротивляться тому кошмару, в который нас ввергли.  Все чем мы жили, о чем мечтали разрушено.  Мне хотелось бы услышать ответ на  вопросы: «Почему убийцам позволили оболгать моего сына, честно служившего государству, и есть кто-нибудь, кто способен прекратить это издевательство над моей семьей

Невыносимо слышать от должностных лиц разного ранга, что они не имеют права вмешиваться в ход следствия. Да, не имеют, если следствие ведется грамотно, объективно и справедливо. Для этого ему  государством в нашей стране дана безграничная власть, оказано огромное доверие. Но если весь этот ресурс брошен на то, чтобы без вины погубить жизнь молодого человека, погубить всю его семью, при этом получая какую-то злобную радость от своей безнаказанности и нашего страха? Думается, что тогда каждый порядочный человек, облаченный хоть какими-то государственными и общественными полномочиями, обязан вмешаться и  помочь. Весь Черкесск знает, что мой сын не виновен. Когда о нем заходит речь, все от дворников, продавцов, водителей такси до депутатов республиканской Думы говорят: «А это тот парень, которого подставили?»

Мы все это время добиваемся и просим только одного: объективности и справедливости.  Прошу Вас оказать нам поддержку и помощь. Помогите нам в этом. Я готова представить документы, подтверждающие каждое мое слово.

Прошу Вас не утруждайте себя направлением нашего заявления в КЧР. Ответы нам известны заранее.

С уважением и надеждой                                                    Л.Л. Рахаева

20 августа 2014 г


 

 

 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
1192
Количество просмотров материалов
4435315