Одним из самых важных мотивов для появления данного дискурса является  острая актуальность и неразрешимость так называемого «черкесского вопроса», который в силу многих причин оказался озвученным только в самой верхней «части айсберга». Спровоцированная предстоящими Олимпийскими играми 2014 года в Сочи, вставшая во весь неожиданно высокий рост тяжелая этическая дилемма - лишь небольшая часть общей черкесской проблемы, которая имеет, как кристалл, несчетное число граней. На эту проблему по понятным причинам закрыты глаза почти всех политиков, политологов, соответственно, - представителей всех остальных сфер деятельности.   Поэтому уделом адыгов было и остается молчание. Не только потому, что почти невозможно выразить и проговорить всю глубину адыгской драмы, но главным образом потому, что ее не готовы услышать.

Между тем позиция адыгов «изнутри» собственной проблемы когда-нибудь должна быть не только озвучена и услышана, но и принята как важнейшая при реальном решении «черкесского вопроса».

Десять процентов адыгов, проживающих на исторической родине, до сих пор испытывают на себе разрушительные, невозместимые последствия Русско-Кавказской войны, уже не говоря о 90 процентах диаспоры, представители которой проживают в 56 странах.

«Черкесский вопрос», если вспомнить, был инициирован, когда Черкесия была поставлена в центр интересов колониальной политики России на Северном Кавказе. По окончании столетней войны (1763–1864 гг.), в результате которой было уничтожено и изгнано 95% всего адыгского населения, российские политики и официальные историки сделали все, чтобы стереть следы преступления. История эта не вошла в учебники, исчезла из книг, как следствие, выпала из массового сознания. Если о Русско-Кавказской войне и было известно после ее окончания, то только узким специалистам, которые предпочитали не предавать эти материалы широкой огласке. Трагедия народа оставалась только в фольклоре, в подсознании, в генетической памяти. Теперь только можно примерно оценить масштаб глубоко и тщательно продуманной политики по уничтожению следов исторического преступления. Во все времена были колониальные войны и завоевания. Но никогда и никто не был в состоянии на 150 лет «замести» следы войны такого масштаба и таких последствий. Ведь это единственная колониальная война, в результате которой практически все уцелевшее население было изгнано с исторической родины.

Во времена «железного» занавеса между адыгами, жившими на исторической родине и в эмиграции, практически не было никакой связи. Так выросло несколько поколений, которые даже не подозревали об истинной трагедии своего народа. И только после падения «железного занавеса» и особенно после перестройки в общественном сознании стали постепенно проступать очертания трагических событий прошлого.

С чем же ныне сталкиваются новые поколения молодых адыгов? С циничным, хладнокровным лицемерием современных политиков, которые утверждают: не было настоящей войны, не было геноцида. А когда кто-то начинает доказывать историческую правду и отстаивать элементарную справедливость, политики и органы поступают как встарь: объявляют экстремистом, берут на заметку в известных структурах, ломают карьеру, жизнь…

Некоторые недобросовестные представители власти, политики, историки пытаются представить ситуацию таким образом, что проблемы нет, что она муссируется. Но «если нет черкесской проблемы, от чего тогда более 90% черкесов живет на чужбине?.. Если нет черкесской проблемы, почему нас считают разными народами? Почему вместо трех разорванных, нет единой полноценной республики в составе РФ? Почему язык исчезает? Почему нет нормальных учебников по черкесскому языку? Почему культурный упадок? Почему коррупция и бандитизм? Все это следствие одного…» (цитата из Интернета).

На самом деле, сущность проблемы «черкесского вопроса» заключается в ее острой актуальности и полной нерешенности. Это объясняется совпадением большого количества объективных причин. Что же касается ситуации внутри адыгского мира, то она объясняется политической наивностью и аполитичностью большой части населения и полного социально-политического недоверия и апатии другой небольшой ее части, следствием чего является почти абсолютная невовлеченность народа в собственную тяжелую проблему. Паралич черкесской проблемы обусловлен еще и тем, что она давно переросла рамки проблемы, есть трагические последствия геноцида. Они практически не решаются и даже серьезно не проговариваются.

Если сегодня российские политики серьезно обеспокоены стабильностью и будущим страны, то речь следует вести в первую очередь о ее регионах. Адыгские республики (КБР, Адыгея, КЧР) – это российские регионы. И если политики и представители власти говорят о целостности нашей страны, то они должны быть безусловно честны по отношению к истории ее субъектов. Любое игнорирование, дальнейшие фальсификации и обман со стороны политтехнологов, политологов и политиков – это мина замедленного действия, которая способна принести непоправимое зло россиянам и России.

На самом деле сейчас остро встал вопрос не о давно и широко известном геноциде адыгов, а о несостоятельности некоторых представителей большой российской политики, которые уже не способны обмануть никого, кроме себя. И мы, как граждане России, заинтересованы, чтобы наша страна окончательно не дискредитировала себя, фальсифицируя и отвергая давно известный исторический факт.

Объективная оценка событий Русско-Кавказской войны и признание геноцида – не самоцель, а необходимость. Почему же это так? Не признавая геноцида, не осудив действий царского правительства с высоты современности, нынешнее правительство России тем самым автоматически соглашается с царской политикой, которая явилась могильщиком северокавказских народов ХIХ века. Мы вынуждены признать, что и сейчас некоторые представители власти проповедует неоимперские и шовинистические позиции. Так, не желая признавать колонизационный характер войны 1763-1864 годов, чтобы как-то оправдать невольно обнаружившиеся факты геноцида, некоторые представители федерального правительства вынуждены были объявить широкомасштабную кампанию по дискредитации и демонизации народов Северного Кавказа. Этот факт вынужден был признать даже председатель федерального аналитического центра Андрей Илларионов, сказав, что реализована федеральная программа по распространению ксенофобии.

Такой метод стар и очень распространен в мировой истории колониальных войн. Новый виток дискредитации возникает, как правило, перед новой военной экспансией. Будем надеяться, что этого не случится.

Используя длительное замалчивание исторического преступления, сегодня делается все, чтобы окончательно замести следы, уничтожить сам факт существования адыгов и их трагической гибели. Первым этапом – геноцид, вторым этапом – уничтожение истории геноцида. Ставки в этой долгой игре, судя по всему, очень высоки, так что под удар может быть снова поставлен целый народ и даже народы. Именно этот факт вызывает серьезную тревогу представителей адыгской интеллигенции. Именно это вызывает протест и возмущение со стороны адыгов и многих представителей прогрессивной мировой общественности.

Поэтому сегодня на первый план выходит не столько широко известный факт Русско-Кавказской войны, а его исторически достоверная современная интерпретация в России. Разумеется, есть замечательные исследования, которые направлены на восстановление трагических событий войны, проанализированы причинно-следственные связи, определен ее колониальный характер, особенности. В частности, это работа Я.А. Гордина «Зачем России нужен был Кавказ?», Н. Берзега «Изгнания черкесов», Дзидзария «Махаджирство», Т. Половинкиной «Черкесия – боль моя», И.Я. Куценко «Правда и кривда», работы некоторых кабардинских ученых и других. Однако приходиться констатировать, что и ныне историография чаще всего выполняет унизительную роль прислуги государственной идеологии. При этом основным критерием оценки научных трудов становится не соответствие истине, а удовлетворение требованиям и рамкам политического курса. Поэтому закономерно, что выдающиеся исследования, основанные на фактах, не ставятся в центр исторического дискурса и не являются предметом  изучения огромного числа учащихся – учеников и студентов. В этом вопросе предметом изучения становятся странные сочинения, основанные на переплетении  элементов правды и вымысла, то есть чистой воды фальсификации, которые выполняют сомнительную роль идеологических подпорок и заполняют головы новых поколений молодых людей.

Русско-Кавказская война до сих пор не обозначена в российской официальной историографии как колониальная. Факт войны на долгое время абсолютно не озвучивался, а после перестройки озвучивался частично, что на наш взгляд лишь усугубляет историческую деструкцию. Но если вычеркнут важнейший исторический факт, неизбежно приходится перекраивать всю историю, чтобы как-то свести концы с концами. В результате оказалась вычеркнута или искажена вся истории адыгов, начиная с античных времен.

Однако искажения истории неизбежно влекут  за собой  разрушительные последствия в культуре. Поэтому заложницей порочной политики оказалась адыгская культура. С полным правом ныне мы можем считать национальную культуру адыгов  политическим объектом, так как она непосредственно отражает подлинную историю народа (например, многочисленные  песни-плачи, которые остались от времен Русско-Кавказской войны, не только из адыгского, но и соседнего карачаево-балкарского фольклора).

В результате в нашей стране нет знания реальной истории с ее серьезными суровыми уроками.

Поэтому совершенно закономерно, что возникает новый виток имперской политики, в которой уже отчетливо просматриваются тревожные признаки с элементами неоколониализма и неонацизма. Вот только некоторые из них:

- Многочисленные жертвы скинхедов. При этом статистика жертв недоступна.

- Огромная разница в гос. финансировании центра и регионов (например, профессор из гос. университета КБР получает в два раза меньше, чем московский дворник, соответственно – 16 и 30 тыс.).

- В настоящее время в республике, так же как по СК 80 % безработицы. (Эту цифру озвучил Г. Зюганов в связи в бирюлевскими событиями).

- Массовая миграция в поисках работы, в основном трудоспособного молодого населения, в результате - депопуляция.

- Около 200 человек молодых людей из КБР изменили имена и фамилии, в основном в Москве и Петербурге.

- 18 человек студентов было исключено в Ставрополе только потому, что они танцевали национальные танцы в общественном месте.

- Недавно под нелепым предлогом были задержаны все лидеры национального движения из КБР, КЧР, Адыгеи.

Ранее некоторые из них по нескольку раз подвергались нападениям, жестоким избиениям, попадали с тяжелыми травмами в реанимацию.

Это уже стало перманентным процессом. Сразу после перестройки были образованы народные демократические национальные центры, такие как Конгресс кабардинского народа, Хаса. Однако в середине 90-х годов эти организации были сломлены и заменены марионеточными, которые лишь имитировали соответствие демократическим принципам. Такое положение вещей до сих пор практикуется и возможно потому, что лидерами этих проправительственных организаций чаще всего назначаются бывшие советские функционеры, которые доказали лояльность любому политическому курсу, если только он инициируется властью.

Таким образом, демократическое движение 90-х годов оказалось обезглавленным.

- В КБР с начала этого года были депортированы все иностранные граждане США, Англии.

Характерно, что этого не произошло, например, в Пятигорске.

- В настоящее время уже давно по самым различным каналам идет ненавязчивая, но массированная фальсификация исторических фактов. Подтасовки бывают грубыми и слишком наглядными, но эти примитивные старания – лишь для широкого российского обывателя.

Такое общее положение вещей наносит непоправимый ущерб не только народам России, но и ее репутации: уже сейчас известно, что на сочинскую Олимпиаду не приедут лидеры Германии, Польши, США, Литвы, Эстонии, Чехословакии, Франции, Англии.

Мы уже говорили, что адыгская диаспора, то есть 90 % всех адыгов, проживает в 56 странах мира (по неполным данным). А это значит, что «черкесский вопрос» - вопрос мировой политики, хотим мы этого или не хотим.

Адыги как никто понимают цену стабильности. И если можно определить наиболее существенную народную черту (подлинную, а немифологизированную), то это – толерантность. Однако настоящая стабильность возможна только на честной основе. Очередная ложь или новая политическая авантюра взрывает его.

Сегодняшняя нестабильность на Северном Кавказе покоится именно на основе, сконструированной из разнообразных блоков лжи и фальсификаций разной степени давности (царской, советской, российской и пр.), которая периодически «детонирует».

Все, что нужно адыгскому народу и ее интеллигенции как части народа – это покаяние и моральная реабилитация. Они состоялись в Америке, Австралии, Англии, Франции, Испании и других странах – бывших империях, владевших колониями. О той, неадыгской колониальной истории пишут, говорят, ставят фильмы, этот опыт освоен во всем мире, – затем, чтобы он больше не повторился. Однако в нашей стране даже после перестройки не последовало тени тех благородных инициатив, которые давно наблюдаются в постколониальных странах, где после осознания ужасов колонизации в адрес пострадавших аборигенов несутся слова извинения. «Простите» – с такими плакатами летают самолеты над Америкой и Австралией.

В конце концов, не так важно, как называлась эта чудовищная война. Не столь важно обозначить ее самым подходящим научным термином. Важна человеческая реакция на кровавое преступление прошлого, которое когда-то подрубило под корень цветущие уникальные народы и культуры Северного Кавказа, которое все еще продолжает сказываться на настоящем. Это немало, ведь простое покаяние очищает и снимает тревогу о том, что геноцид может снова повториться.

Проблема черкесов – не только проблема их самих, но в первую очередь, – проблема государства. И чем дольше она будет вольно или невольно игнорироваться как якобы несуществующая, тем больше будет расти и осложняться именно как государственная проблема.

 

Дфн, внс КБИГИ  Хакуашева М. А.


 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
936
Количество просмотров материалов
2394568