На процессе по делу о смерти Биаслана Джабоева ("Газета Юга- N38), прохо­дящем в Верховном суде КБР, состоялись прения сторон.
Государственный обвинитель Залина Аджиева в своей речи опи­ралась на данные следствия о том, что Джабоев осенью 2011 вступил в незаконное вооруженное форми­рование, оказывал транспортные услуги, доставлял продукты, привез сумку с оружием. Вместе с Азретом Темиржановым приобрел два пи­столета, а 7 февраля 2012 на авто­дороге, ведущей в Нальчик из Шалушки через Кенже, не подчинился требованию сотрудников полиции остановиться, попытался скрыться с Темиржановым на своей автома­шине «Лексус». Затем Темиржанов, а позже Джабоев открыли огонь в сторону сотрудников и были убиты ответными выстрелами. Гособвинитель сослалась на показания 5 за­секреченных сотрудников полиции, которые преследовали «Лексус», свидетеля Б., с машиной которого столкнулась иномарка Джабоева. Он заявлял, что они во время пере­стрелки лежали на дне своей «ше­стерки», прикрывая детей, и ничего не видели. Показания в суде су­пруги Б, говорившей, что из «Лек­суса» не стреляли, гособвинитель посчитала недостоверными, отме­тив, что на следствии женщина го­ворила; не видела.
Свидетель У. в ходе следствия подтверждал, что Джабоев приез­жал в п. Мир с Темиржановым, при­возил сумку с оружием. В суде У. отказался от этих показаний, зая­вив, что давал их под пытками: ему надевали на голову пакет, били то­ком. Залина Аджиева считала по­казания у на следствии более до­стоверными он давал их при адво­кате, никаких заявлений о насилии от него не поступало.

Гособвинитель указывала также на следы продуктов выстрела и ру­жейное масло на одежде Джабо­ева и Темиржанова, данные одного из сотовых операторов и показания его работника о том, что 7 января, 12 января и 7 февраля 2012 Джа­боев «мог находиться» в п. Мир.
Следствие вменяло Джабоеву посягательство на жизнь сотруд­ников, незаконное владение ору­жием, умышленное повреждение чужого имущества и участие в не­законном вооруженном формиро­вании. Гособвинитель поддержала три первых пункта, отметив, что, со­гласно материалам дела, Джабоеву можно вменить только пособниче­ство НВФ, а не участие в нем. Она попросила суд признать Джабоева виновным и прекратить дело в связи с его смертью. Гособвинитель считала, что гражданский иск МВД на 38 тыс. рублей (в эту сумму обошелся ремонт автомашин) не стоит рассматривать, так как у суда нет данных о наследниках Джабоева и правопреемниках.
Адвокат Татьяна Псомиади зая­вила. что практически все собран­ные следствием доказательства свидетельствуют, что Биаслан Джа­боев стал «жертвой алчных людей, чьи интересы далеки от охраны на­шего спокойствия». Она указала, что происшествие имело место в 19.45, а в 23 часа уже было возбу­ждено уголовное дело по призна­кам посягательства на жизнь со­трудников, хотя не были допро­шены ни свидетели, ни участники стрельбы.
По словам адвоката, «с целью создания доказательств» сразу был отстранен от участия в деле вместо убитого сына Серго Джабоев: «По­сле двух судов, состоявшихся по нашим жалобам, он был допущен к делу, но к этому времени 10 томов дела были уже сформированы, а по­терпевшими признаны те. кто уча­ствовал в расстреле сына».
Говоря о показаниях пяти со­трудников, которые ссылались на оперативные данные по Джабоеву и Темиржаиову, Татьяна Псомиади обратила внимание на запросы сле­дователя в ФСБ, МВД. Центр «Э» с просьбой рассекретить оператив­ные материалы, свидетельствую­щие о причастности их к НВФ: «До сих пор эти запросы остались без ответа».
Было указано, что процесс за­секречивания 5 сотрудников проис­ходил с нарушением закона. Никто им не угрожал, они с заявлениями не обращались это было сделано, чтобы «окончательно скрыться за формулировкой «оперативные данные». Адвокат подчеркнула, что Джабоев и Темиржанов не находи­лись в розыске, а последний был оправдан Верховным судом КЧР, ко­торый не принял в качестве доказательства справку УБОП, которая ни­чем не была подтверждена.
Татьяна Псомиади обратила внимание: ни информационной ба­зой, рассекреченной в соответст­вии с законом, ни свидетельскими показаниями вина Джабоева и Те­миржанова не подтверждается
Адвокат подробно проанализи­ровала факты о наличии у Джабо­ева и Темиржанова оружия, отме­тив, что в протоколе осмотра ме­ста происшествия говорится о двух пистолетах Стечкина и пистолете ПСМ. В акте о применении служеб­ной собаки Нора вместо ПСМ по­является спортивный пистолет не­установленного образца. Номер­ные обозначения пистолетов впер­вые фиксируют только эксперты. Ни при описании на месте происшест­вия, ни при изъятии их номера не обозначены.
Сотрудники полиции утвер­ждали в суде, что не досматривали тела убитых, которые оставались на передних сиденьях в салоне «Лек­суса». Оружие было рядом с ними. Протокол осмотра места происше­ствия свидетельствует, что тела об­наружены в 1-1,1 метра от автомобиля. Пистолет ПСМ находился в 90 см от Джабоева. Происшествие имело место в 19:45, осмотр начался в 22.15: «2 часа и 7 минут тела находились во власти так называемых потерпевших. И за это время существенно поменяли местоположение. К моменту осмотра места происшествия деньги, два сотовых телефона не обнаружены- Защит­ник обратила внимание: на полике у задних сидений «Лексуса» обнару­жено 25 гильз калибра 9 мм. Сложив их с числом патронов, оставшихся в магазинах пистолетов Стеч­кина, адвокат пришла к выводу, что столько гильз там оказаться никак не могло: «Излишки получаются»
Она обратила внимание, что на «Лексусе» 259 повреждений от пуль калибра 7,62 мм, все отверстия входные: «Следовательно, пули должны остаться в салоне. Но там не обнаружено ни одной. Это гово­рит о том, что в эти 2 часа 7 минут производилась зачистка».
Сотрудники утверждают, что стреляли в «Лексус» сзади: «Но кто стрелял в лобовое стекло (оно раз­рушилось от выстрелов), в пере­дние фары, бампер?» По словам полицейских. Джабоев и Темиржанов стреляли в них назад со своих мест: «Но для этого боковые сте­кла на иномарке должны быть опу­щены, а они прострелены снаружи. Значит, были закрыты».
Адвокат указала на «исчезно­вение» скобы от взрывного устрой­ства и двух осколков, извлечен­ных из тела: «Куда делись осталь­ные осколки? Это еще раз говорит в пользу зачистки».
Татьяна Псомиади пришла к вы­воду, что материалы дела опро­вергают факт взрыва в салоне: бризантные вещества, тротил не обнаружен ни  на одежде, ни на си­деньях, ни в других местах салона.
Обнаружение у Джабоева и Те­миржанова следов продуктов вы­стрела было подвергнуто сомне­нию: смывы в нарушение методики снимались не с ладоней, а с кончи­ков пальцев.
Самым существенным проти­воречием адвокат назвала обнару­жение в раневых каналах у Джабо­ева пуль калибра 9 мм: «7,62 мм нет (именно из такого оружия стреляли сотрудники), 9 мм есть. Есть над чем задуматься».
Татьяна Псомиади полагает, что должен быть вынесен оправдатель­ный приговор.
Серго Джабоев заявил, что его сын не мог надеть шубу за 100 тыс. рублей и поехать нападать на кого-то: «Он собирался купить новую ма­шину, а эту продать. В салоне было около 3 млн рублей. Об этом знали ребята, с которыми он был на тре­нировке. Их сегодня никто не спра­шивает. Их родители в силу того, что всех пугают, но хотят, чтобы они что-то говорили».
По словам отца, «Лексус» наби­рает 200 км очень быстро: «Если бы он убегал, его бы никто не догнал.  Его не останавливали - его застре­лили. Машина ехала и виляла. Это говорит, что он был уже мертв и на­толкнулся на встречную автома­шину».
Cepго Джабоев попросил суд о возможности нового расследование по этому делу, а также о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции: «Это люди, которые говорили неправду, не стесняясь».

Муса Тамашев,  «Газета Юга» 25 сентября 2014 №39 (1072)


 

 

 

лента новостей

посещаемость

Пользователи
1
Материалы
1306
Кол-во просмотров материалов
5502252