История

В Республиканском право­защитном центре состоя­лось обсуждение книги по­четного судьи в отставке Гумара Дзуева «Без права на обжалование», написанной по материалам ЧК-ГПУ-НКВД 20-40-х годов.

В издании на основе архив­ных материалов рассказывает­ся о Баксанском восстании, о деле Темиркана Шипшева, ко­торый около 10 лет оказывал сопротивление Советской вла­сти. По этому делу в августе 1928 в Ростове в один день бы­ли расстреляны 32 человека. Автор пишет о «контрреволю­ционных элементах» из с. Куба, о высшей мере за слова «у немцев техника лучше», о ре­прессиях в отношении мусуль­манских священнослужителей.

Гумар Дзуев сообщил, что не мог «свободно работать» в архивах «этой зловещей орга­низации», а знакомился с де­лами в Верховном суде КБР, где в конце 80-х-начале 90-х пересматривались дела того периода.

Руководитель правозащит­ного центра Валерий Хатажу-ков заметил, что тема репрес­сий в 90-е годы активно разра­батывалась по всей стране: «К сожалению, в КБР эта тема практически не рассматрива­лась  - так считал тогдашний политический режим»

«Мы до сих пор гадаем — где у нас расстреливали? Гово­рят, в поликлинике, но офици­ально об этом не сообщают. Почтить память жертв репрес­сий собираются три старушки. Монумента до сих пор нет, хотя у нас была такая волна репрес­сий. У нас до сих пор гордятся службой в НКВД. Это славное прошлое перетекает в настоя­щее. Архивы закрыты, мы не знаем имена тех, кто доносил. Это должны все знать. Пока не будут знать, останутся пробле­мы, - считает кандидат исто­рических наук Осман Жанси-тов. - Те, кто был репрессиро­ван, весь свой гнев направляют на Бетала Калмыкова. Пробле­ма не в нем, а в тех, кто был под Калмыковым, не верил в эту идеологию, но пользовался ею, получал какие-то блага, доносил на соседей, родствен­ников. Надо их показать. А у нас получается, что все проб­лемы от Калмыкова, а он про­сто символ. Надо осудить ту систему, а простой снос памят­ника ничего не даст».

«У нас нет внятного, отчет­ливого представления о том, что было. Это уже нигде не стыдно озвучивать. У нас все еще боятся. Возможно, ин­стинкт правильно срабатывает, потому что, если сейчас что-то скажешь не так, как от тебя ожидают, будут неприятности, как минимум по части карьеры.

У нас были страшные чист­ки. Я имела несчастье прикос­нуться к этому страшному пе­риоду времени. Я год работала в архивах ФСБ, попав туда че­рез «Книгу памяти». Я каждый день ревела в первое время, пока у меня иммунитет не сра­ботал. Я попросила дела рас­стрелянных филологов и писа­телей - первую волну нацио­нальной интеллигенции. Я бы­ла потрясена: все лучшие лю­ди, самые яркие были уничто­жены. Я об этом никогда рань­ше не слышала. Это для меня было потрясение... Если мы что-то хотим озвучить, хотим дать ход тем страшным обсто­ятельствам, в которых форми­ровался наш бедный народ, мы должны это делать снизу и до­водить до верху. Сейчас проис­ходят жестокие достаточно ре­прессии, которые очень напо­минают известные времена. Пока прошлому не будет выне­сен вердикт официально, пока на нем не будет стоять жирное клеймо, все может вернуться», - заключила доктор филологи­ческих наук Мадина Хакуашева.

Муса Эльдаров


 

 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
936
Количество просмотров материалов
2394516